Улицы разбитых артефактов. Бал скелетов

Фарлею Икстону придется разобраться с вашим прошлым. И лучше это сделать сейчас, пока вас в глазах общественности ничего особенного не связывает.

Я насупилась, уловив в последних словах Норберга злую насмешку.

И как воспринимать все то, что он мне только что сказал? То есть, он решил открыть всему миру все секреты моей прежней жизни. И при этом сделал так, что я стала обвиняемой в убийстве.

— Фарлей Икстон не дурак, — чуть поморщившись, сказал Норберг. — Я не сомневаюсь, что он с легкостью разберется с этой загадкой.

— В чем же? — буркнула я.

И чуть не вскрикнула от неожиданности.

Виер Норберг с такой силой стиснул мои запястья, что я буквально услышала хруст своих многострадальных костей. Правда, он сразу же ослабил хватку, не дав столь недвусмысленному предупреждению превратиться в настоящую пытку. Но короткий миг навсегда запечатлелся в моем сознании. Это было… неприятно. Это было больно. И очень страшно. Я вдруг действительно осознала, что он с легкостью переломает мне все кости, если вдруг так решит.

— Главный вопрос для него состоит в том, на что он готов будет пойти ради вас, — мурлыкнул Норберг.

Глухая безрассудная злоба поднялась во мне.

Да на что он такое намекает? Он вздумал шантажировать Фарлея мною? Пусть в таком случае идет ко всем демонам!

— Пошел ты, — грубо огрызнулась я. И, нимало не смущаясь, добавила, куда именно надлежит держать ему путь. Максимально подробно и откровенно.

Фиалковые глаза Норберга потемнели. Но я не боялась его. Впервые в жизни я не боялась всесильного ректора магической академии.

Пусть он даже убьет меня сейчас. Ну и что? Моя жизнь и без того не особенно радостная, чтобы переживать об ее потери. Но одно я знаю точно. Я никогда не прощу себя, если у Фарлея из-за меня возникнут проблемы. А именно об этом говорит сейчас Норберг.

Следующий поступок виера Клинга удивил меня до невозможности. Он вдруг рассмеялся. Самым наглым образом расхохотался, как будто я только что не оскорбила его!

Я недоуменно насупилась.

— А я не ошибся в вас, — мягко проговорил Норберг, когда приступ его внезапного веселья миновал. Оттер заслезившиеся глаза и ласково посмотрел на меня.

— И что все это значит? — поинтересовалась я.