Улицы разбитых артефактов. Бал скелетов

С немалой долей самоуверенности взглянул на Фарлея и медоточиво поинтересовался: — Господин Икстон, вы ведь понимаете, что в данном случае я имею полное право поставить под вопрос целесообразность вашего участия в расследовании этого дела? Боюсь, конфликт личных и профессиональных интересов…

— Я целовался с Агатой? — совершенно искренне удивился в ответ Фарлей, перебив его. — Господин Эшрин, при всем моем уважении, но вы что-то путаете. Агата Веррий, вне всяких сомнений, очень симпатичная девушка. Но не в моем вкусе.

После чего выжидающе глянул на меня.

О, я была не настолько глупа, чтобы не понять, куда клонит Фарлей.

Если я признаюсь, что между нами было хоть какое-то подобие романтических чувств — то Фарлея, несомненно, отстранят от этого расследования.

Но я знала, я верила, что если кто и сможет вытащить меня из этой беды — то только он. Фарлей — моя единственная надежда на спасение. Он неподкупен, он беспристрастен… И он испытывает ко мне некие чувства.

Правда, последнюю фразу я сразу же предпочла забыть.

Но если я подтвержу слова Фарлея — то тем самым неминуемо обижу Ричарда. И обижу сильно. Как же поступить?

Неполную минуту я сомневалась, глядя то на блондина со словно приклеенной к губам улыбкой, то на напряженного Ричарда.

— Прости, Ричард, — наконец, чуть слышно проговорила я. — Но ты что-то путаешь.

Ричард аж вскинулся от неожиданности. Замер, устремив на меня совершенно дикий неподвижный взгляд.

О, никогда в жизни мне не было настолько стыдно, как сейчас.

— Фарлей Икстон всегда вел по отношению ко мне с максимально возможной вежливостью, — произнесла я, не осмеливаясь на откровенную ложь и говоря как можно обтекаемо. — Он истинный профессионал своего дела. И не позволяет в работе никаких личных чувств.

Ричард побледнел от моих слов. Подался вперед, неотрывно глядя на меня.

— Прости, — почти беззвучно прошептала я. — Прости, Ричард…

Мое сердце в этот момент разрывалось на тысячу кровоточащих кусочков.

— Я все-таки хотел бы уточнить, — непрошенно влез Огюст. — Итак, Агата Веррий не подозреваемая?

— Нет, — почти не разжимая губ, обронил Фарлей. — Я уже сказал это. Она важный свидетель. — Покосился на меня и добавил: — И, повторяю, как любому важному свидетелю, ей будет предоставлена персональная охрана.

Я изумленно приоткрыла рот.