Моё имя

На маленький двухместный столик вместить все блюда было просто невозможно, так что некоторые он оставил ждать на небольшой золотой тележке, служившей здесь для раздачи еды. Передо мной стояли тарелки с грибным супом, картошкой по-французски, сырными тарталетками, фруктовым канапе и ещё парой блюд, названия которых я даже не знал. Все эти вкусности в королевское меню принесла никто иная, как Ада, и я мог практически без сомнений сказать, что и сегодняшними приготовлениями к ужину руководила именно она. От Вика редко можно дождаться чего-то получше пюре или гречневой каши.

Ну и почему она тогда не здесь? После столь трудного дня увидеть её для меня — жизненная необходимость. А она вместо того, чтобы догадаться об этом, отлынивает от своих прямых обязанностей. Чёрт бы тебя побрал, Ада Норин!

Само собой, Вик просто не мог не заметить моё раздражение: с того момента, когда зашёл сюда, и до того, что происходило сейчас, он не переставал ехидно и всепонимающе улыбаться. Когда же мне, наконец, надоели его ухмылки, я остановил свой взгляд на покрытом морщинами лице с немым вопросом, выраженном в выставленном вперёд подбородке.

— Ваше величество, вы всё ещё ничего не попробовали, но у вас уже такое лицо, словно съели вы ничто иное, как зажаренный до корочки драконий хвост. Или, может быть, дело в том, что зажарила его вовсе не Ада?

— Пффф, — фырканье — это всё, что он услышал в ответ.

— Не стоит так беспокоиться: с ней всё в порядке. Она попросила меня подменить её вечером, поскольку слишком сильно вымоталась после всего произошедшего за вчера и сегодня.

— Ну раз так, то пусть отдыхает, — слишком мягкое окончание разговора мне не понравилось, и поэтому я быстро добавил, — в следующий раз, будь так добр, говори мне обо всём сразу.

— Непременно, ваше величество.

Как хорошо! Она просто устала. Я-то уже было подумал, что Ада всё ещё злится на меня из-за произошедшего на поляне (в то, что она могла приревновать меня к Пандоре и обидеться, я не верил, — в конце концов, мы же об Аде говорим).

Наконец я принялся за трапезу. Плавленый сыр с картошкой просто таяли во рту, а мясо разбивалось о зубы на тысячи маленьких привкусов, в каждом из которых было что-то своё: удивительное и особенное. Я подумал о том, что было бы неплохо выйти на балкон и продолжить трапезу, наблюдая за днём, уходящим в небытие.

— Ты можешь идти, — сказал я Вику.