Ведьмин род

Но Мариус поспешил ее успокоить:

– В вашей семье способности передаются по женской линии через поколение, так что тебя бы они точно не миновали. А насчет знаний... В этом деле я могу тебе помочь.

– Правда? И как?

Демон отвернулся к темному окну, но девушка видела, что он немного кривовато улыбнулся:

– Утром узнаешь. Советую тебе выспаться как следует.

Понимая, что большего добиться не сможет, Вера поднялась из-за стола и, шаркая тапочками, отправилась к себе в спальню. Мариус проводил ее серьезным взглядом, в котором читалось сомнение пополам с мрачной решимостью.

Будильник был беспощаден. Его пронзительный вой проникал даже под подушку, при этом Вера точно помнила, что будильник не заводила, ей это было ни к чему. Получается, кроме Мариуса такую каверзу больше некому было устроить. Девушка вытащила из-под одеяла руку, долго пыталась нашарить механическое “орудие пыток”, но тот, будто специально, стоял так далеко, что в итоге ведьмочка свалилась на пол.

– А это еще зачем?

Дверь приоткрылась вновь и голос демона ответил:

– Мы идем в поход. Давай-давай, собирайся. У тебя есть полчаса.

– Какой поход?! Ты в своем уме? – от возмущения Вера просто не находила слов.

– Я обещал тебе помочь, – демон оставался невозмутим и, кажется, наслаждался ситуацией. – Считай, что я уже начал.

Получаса как раз хватило, чтобы побросать в рюкзак необходимые, по мнению Веры, вещи и наскоро перекусить бутербродами и крепким чаем.

– Кстати, можешь фотоаппарат захватить, места там красивые, – как бы между прочим заметил Мариус. – И я нашел твои кроссовки в комоде. Когда ты их последний раз чистила?

Вера отмахнулась:

– Тогда же, когда в последний раз обувала. Куда мы едем?

– На природу, в Барское лесничество, – мужчина посмотрел на часы. – Через сорок минут твой автобус.

– А ты...

– Я встречу тебя на месте.

Вера была из тех людей, что всегда укачивает в автобусах. В автомобилях нет, а в общественном транспорте почему-то да. Хотя стоит признать, что вид из окна завораживал. Ярко-желтые поля гречихи, золотистые пшеничные нивы, цветущие подсолнухи сливались в одну слепяще-солнечную полосу. Изредка за окном проносились дома, чаще убогие и заброшенные, но встречались и вполне приличные, с огородами и цветниками.