Ведьмин род

– Ну что мне ему сказать, а?

Кристина пожала голыми плечами:

– Может быть, для начала правду?

– Какую правду? Ну какую правду, Крис? Что я ведьма из семьи потомственных ведьм, взглядом кипячу воду и за мной тянется шлейф из адских собак, энергетических паразитов, сумасшедших русалок и одного, но высшего демона?

Кристина одним взглядом прекратила зарождающуюся истерику и лениво протянула:

– Спокойно. Про демона можешь не рассказывать. Как бы этот твой Федорцов не посчитала тебя чокнутой.

Логика Крис сбивала с толку любого.

Вера потянулась за пятым яблоком, но передумала и отдернула руку:

– Рома хочет, чтобы я ему все объяснила. И про русалок и про остальное.

– Так объясни, он ведь вроде как очевидец.

– Это слишком сложно. Я и сама не все знаю. Бабушка... – Вера осеклась и замолчала. В последнее время мысли об Ираиде Васильевне приносили с собой чувство обиды. Что ей стоило посвятить единственную внучку в тайны потустороннего мира? Напасти, одна серьезнее и опаснее другой, подкарауливали юную ведьму за каждым поворотом, и нужные знания могли бы существенно облегчить ей жизнь, а, может быть, даже сохранить ее.

Кристина отвлеклась от созерцания потолка Вериной спальни и приняла сидячее положение, грозно подбоченившись:

– По-моему, дорогая моя, это ты любишь все усложнять. И не приплетай сюда свою бабку. Старушка давно померла, учись жить своим умом.

На этом неприятная тема была закрыта, но и после ухода Крис в гостевую спальню Вера продолжала думать над ее последними словами.

Вера собрала огрызки и спустилась на кухню, выбросить их в мусорное ведро. На табурете за столом сидел Мариус и смотрел в окно. Как и в любое другое время дня и ночи он был одет в белую рубашку и черные брюки со стрелками. Идеальная, волосок к волоску, прическа, блестящие ботинки. Рядом с растрепанной Верой в бело-розовой ночнушке и пушистых тапочках он выглядел чужеродно.

– Думаешь, Кристина права? – спросила девушка, присаживаясь напротив.

– Права в чем?

– В том, что мне пора перестать оглядываться на бабушку и жить своим умом. Как мама.

Мужчина улыбнулся, неожиданно тепло, с чем-то, неуловимо похожим на нежность:

– Твоя мать – отдельная история. Ее никто не держал. У Инны нет твоего Дара.

Вера похолодела в душе, представив на секунду, что и она могла родиться бездарной.