Ведьмин род

Об этом не слишком подробно, но все достаточно красочно, было написано ее потомками.

Никто на деревне не был краше ее, и Аглая это прекрасно понимала. По утрам, заплетя толстую темную косу алой лентой, шла она к колодцу, неторопливо, степенно, высоко неся голову, чтобы все видели – дочь старосты себе цену знает. С ярмарки отец привез ткани на наряды, в которых и в город выехать не стыдно было. И все парни только за Аглаей и бегали, с рассвета у колодца дежурили, ее высматривали, а она только улыбалась и глаз не отводила.

За то ее деревенские уважали и побаивались, а вот любовью обделили.

Взрослела Аглая, все больше хорошела и все сильнее зазнавалась. Уже и не нужно ей было одобрение соседей, зависть подружек и восторг парней. Никто из них ей и в подметки не годился, а уж в мужья и подавно. Так бы и осталась красавица одна одинешенька, если бы не заехал в деревню бродячий торговец.

– Бусы! Нитки! Ткани заморские! – зазывал он на площади людей к своей телеге.

И до того мало брал торговец за свои товары, что скоро на площади от девок протолкнуться негде было. Пришла и Аглая.

– А самой красивой, – вещал он, – я особый подарок сделаю. Такой, какой ни у кого нет и не будет.

Галдеж поднялся как в курятнике, каждая себя особенной считала, а подружек своих – дурнушками и жабами. Никак не получалось договориться.

– А что за подарок? – спросила Аглая, близко не подходя, но и далеко тоже. Уж ей ли не знать, кто на деревне самый красивый.

– Не ты ли самая красивая тут, а?

– Ну я.

– Тогда докажи, и подарок твой будет, – поклонился торговец. – Не пожалеешь.

Странный он был, будто и не русский человек вовсе. Лицо под шляпой соломенной прятал, речи чудные говорил, но Аглая того замечать не желала. Одна страсть разум ей помутила – доказать, что нет ей соперниц. Приняла она условия торговца, не подумав, что мог он недоброе задумать.

В ночь на третий день пришла Аглая, как уговорено было, в место укромное у реки, где женщины белье стирали. День на диво жарким был, а под вечер, как солнце скрылось, поднялся легкий ветерок, заколыхал заросли камыша. Стояла Аглая одна одинешенька, пока темнота не пала и звезды на небе не засияли. И потом услышала, как пробирался кто-то к ней сквозь густой ивняк.

– Явился, обманщик? – грозно окрикнула она торговца, но заместо него Маняшку увидела, дочь кузнецову.