Финория. Взгляд дракона

Но боль в спине, хотя и притупившаяся, не давала ему забыть, что за место Финорский дворец и что за люди там обитают. Нет уж, туда он ни за что не вернётся — разве что спустя много лет, большим и сильным воином, чтобы разделаться со смотрителем и его прихвостнями.

Тхион посмотрел немного на Финорию, лежащую, словно в блюдце, в кругу из гор и скал, и подивился, какая она отсюда маленькая. Неудивительно, что ему удалось за полдня добраться от дворца да горного хребта. Но ночлег без огня станет для него последним, поэтому пора позаботиться о дровах.

Он устал, но злость придавала ему сил. Они ещё узнают Тхиона! Выбрав деревце, он ударил по нему топором.

Когда костёр разгорелся, Тхион первым делом растопил себе снега в жестяной кружке и напился. Потом поджарил на огне чёрствую краюху и с удовольствием её сгрыз. А вот как ложиться спать, он понятия не имел. Костёр — это вам не штука из двух брёвнышек, об него и обжечься можно. Да и гаснет быстро — не ровен час замёрзнешь. А в сон клонило ой как! Прошлой ночью он глаз не сомкнул — готовил побег да ждал рассвета, а за день так умотался, что сейчас клевал носом.

Правда, ему удалось поспать в повозке, но разве это отдых?

Можно выспаться урывками по двадцать минут, как это делают женщины. Вот только сумеет ли он вовремя проснуться? Хорошо бы придумать какую-нибудь «будилку» — чтобы рядом деревяшка падала, или вода капала в лицо, но утомлённый мозг не хотел работать, и Тхион рассеянно ворочал палкой угли, не замечая, как подступает темнота.

Он боялся замёрзнуть во сне, как это случается с неудачливыми путешественниками, но на деле всё оказалось ещё сложней. Темнота принесла другой страх — новый, доселе не испытанный. Сумерки промчались быстро, и, потянувшись за поленом, Тхион упёрся взглядом в чёрный мрак. «Сохраните меня Десятеро», — по привычке прошептал мальчик, но молитва была слабым ободрением.

Спать расхотелось.

Он старался смотреть только на костёр, но темнота подкрадывалась сзади и протягивала свои холодные щупальца.

В людской по ночам тоже было страшновато, но там можно было укрыться одеялом с головой, да и в случае чего позвать кого-нибудь на помощь. Здесь же он был одинок, как никогда в жизни. Что там, за кругом света? Какая неведомая тать рыщет в темноте? Здесь кричи не кричи — никто не спасёт. Никто не отвесит подзатыльник с соседнего лежака со словами: «Заткнись, сопляк, опять на ночь маку нажрался?»

Эта темнота была не домашняя, а холодная, чужая. Уличная.