Финория. Взгляд дракона

«Довольно болтовни, — сказал смотритель. — Всыпьте ему, и пусть в следующий раз трижды подумает, прежде чем нарушать традицию». И Тхиону всыпали.

Во дворце ему и раньше влетало — то белобрысый конюх со зла оплеуху отвесит, то подметальщица метлой по спине огреет — за то что по чистому полу пробежал, а пару раз и прутьями попадало — за воровство сладостей с королевской кухни. Но это было всегда за дело, и он не обижался. Сейчас же было всё иначе. Его наказали за то, чего он не делал, и теперь все во дворце будут смотреть на него косо.

И не просто наказали, а устроили представление на виду у всех, как будто он разбойник какой.

К боли ему было не привыкать — мальчишке-беспризорнику всякое приходилось испытывать на своём коротком веку. Да и били-то больше для виду — он это сразу почувствовал. А вот обида была больней в сотню раз, и после первого же удара Тхион извернулся и вонзил зубы в грязную волосатую руку, держащую его за плечо. Слуга, не ожидавший сопротивления, взвыл и заругался.

Тхион успел двинуть ему ногой под колено, прежде чем подоспели другие слуги. «Ах ты сопляк, — прошипел укушенный. — не хочешь по-хорошему? Всыпьте ему по полной!»

Тогда-то Тхион и дал главную в своей жизни клятву. Нет, он поклялся не отомстить этим большим дуракам — это и так успеется. Он поклялся, что станет сильным и овладеет искусством боя, чтобы никто никогда больше не смог его безнаказанно ударить. Эта клятва дала ему силы не разреветься на виду у зевак, она надоумила его взять с собой побольше еды и тёплую одежду, и она же согревала его долгие часы, когда он трясся в чьей-то грузовой повозке, куда пролез тайком.

От слуг во дворце он услыхал, что она поедет в сторону гор, и сразу понял, что ему делать.

Мальчик уцепился побелевшими от холода пальцами за уступ и подтянулся. Упёрся ногой в торчащий камень. Протянул руку вперёд, ухватился за корень, ещё подтянулся, лёг на уступ, закинул ногу и наконец-то залез. Встал, осмотрелся. И внезапно осознал, что натворил.

Он был совершенно один посреди снежных гор.

7. Беглец

Старый звездочёт Линарий задумчиво ходил вдоль стеллажей с книгами. Книги в его библиотеке отличались от королевских размерами и весом — самая большая из них не достигала и локтя в высоту. В юности Линарий был сильным и проворным, но со свойственной звездочётам проницательностью уже тогда задумывался о своих преклонных годах, которые однажды неизбежно наступят и принесут с собой немощь.