Финория. Взгляд дракона

Настоящий дракон, ложный дракон, неудачное озорство. Что ещё? Чем больше версий, тем лучше. Плохим я был бы стратегом, если бы делил мир только на чёрное и белое. Не бойся, говори любой бред. Например, скажи, что это вообще был не дракон, а какой-то другой зверь.

— Драконы не звери, — заметил Линарий. — Они сочетают в себе свойства и животного, и человека, и растения, и грозовой тучи, а также существа иных сфер, нам неведомых.

— Без книжных премудростей. По-простому. Могло ли это быть животное, зашедшее в королевский парк в поисках пропитания? Обычное животное, пусть и очень большое?

— Теоретически могло.

Но…

— Без «но». Это уже четвёртая версия. Какая будет пятой? Не молчи, Линарий, ведь ты знаешь о драконах — да и о мире в целом — больше, чем я. Дай мне ещё хоть одно объяснение! У тебя больше простора для мысли.

— Благодарю, — с лёгким поклоном сказал звездочёт. — Хорошо, слушай. Но учти, Фино, это самая бредовая из всех версий, и опираться на неё не стоит.

Она состоит в том, что дракон мог быть настоящим, но не представлял опасности.

— Это как? — нахмурился король. — Беззубый, что ли? Или на последнем издыхании?

— Нет. Обычный дракон, только дружелюбный.

— Дружелюбный дракон? — король расхохотался и встал. Тотчас же почтительно поднялся и старик. — Благодарю, Линарий, с таким звездочётом мне и шута не надо. Держи вознаграждение, — Фино с улыбкой вручил ему увесистый кошелёк с золотыми монетами. — А если серьёзно, то Финории не страшны ни драконы, ни иноземные враги, пока у меня есть ты, старый друг.

— Я счастлив служить вашему величеству, — ещё раз поклонился Линарий.

— Тысячу раз я пожалел, что не послушал тогда твоего совета и разрешил сыну пойти на турнир… — Они оба помолчали в знак памяти о Фино-младшем, и король, не прощаясь, вышел.

Звездочёт спрятал золото в секретном ящике массивного шкафа, затем взял с полки стеклянный шар и положил его на гадательный стол в специальную выемку.

Сам сел в кресло и устремил взгляд в глубины зеленоватого стекла, но через минуту встал и передвинул одну свечу. Снова сел, и снова встал, чтобы подложить под шар лист чёрной бумаги. Так он прилаживал вокруг него предметы и освещение примерно полчаса, после чего наконец успокоился, устроился в кресле поудобней, накинув на плечи меховой плащ, и застыл в неподвижной позе до утра.

* * *

— Ваше высочество, я разложила в гардеробной новые шелка.