Финория. Взгляд дракона

— Вы прекрасны, как синяя оса, и столь же больно жалите. Да, я поступил дерзко, но нам доподлинно известно, что того самого «потом» может и не наступить. Это был единственный способ поговорить с вами без посторонних ушей.

— Говорите, у вас три минуты. Потом опять начнётся быстрый танец, — приказала Финора, разочарованная, что этот, вероятно, единственный момент, в котором она могла побыть в плену рук графа, он решил испортить очередным бессмысленным разговором.

— Этот бал худшее, что только можно было придумать, — без всяческих экивоков и книксенов заговорил Орион.

— Что поделать, моя хворь и выздоровление — ваших рук дело, граф, — будто поддерживая его сравнение с синей осой, ядовито отозвалась принцесса. — Пора бы вам уже принять то, что мне известно наверняка: от судьбы не уйти. А эти ваши попытки выглядят просто смешно. Дайте угадаю: у вас созрел очередной план? Знаете, не откажу себе в удовольствии его услышать и хорошенько посмеяться! — процедила она сквозь широкую улыбку, которая на протяжении всего вечера не сходила с лица и от которой нещадно сводило скулы.

— Упадите в обморок и притворитесь, что болезнь вернулась к вам. Тогда Хино потеряет к вам интерес, и брачный договор расторгнут, — граф Орион, очевидно, куда лучше Финоры следивший за отведёнными на разговор тремя минутами, с ходу повиновался.

— Если это шутка, то на редкость неудачная.

— Я не шучу. Это лучший способ отвадить от вас этого негодяя.

— Я не смогу обмануть лекарей!

— Сможете — просто не подпускайте их к себе. Как не подпускали в подростковом возрасте.

— Граф, вы в своём уме? Опустим то, что вы так бесцеремонно в курсе всего, что со мной происходило даже в детстве! Опустим. Вы на самом деле серьёзно предлагаете мне обмануть всех, включая моих родителей? Ни за что!

— Жаль. — На его лицо упала тень грусти, а истекающее время не предполагало возможности продолжить спор.

— Вы так уверены в своём мастерстве? А вы не думали о том, что ОН может вас убить? — Финора не хотела, чтобы её и без того скорбную участь омрачила ещё и нелепая гибель графа.

— Я не подпущу к вам это исчадие Подземья. Даже ценой своей жизни.

— Граф, оставьте свою идею.