Финория. Взгляд дракона

Хорошо бы ещё чёрный плащ с капюшоном да сапоги с отворотами, как на картинке в книге — ну, авось и так неплохо.

— Вперёд, мой верный конь, — сказал он, усевшись барсу на спину, и зверь, оттолкнувшись от подоконника, прянул в небо.

***

Звездочёт Линарий сидел за столом и смотрел в хрустальный шар, но сегодня его не интересовало будущее страны или чьи-то судьбы. В этот тихий весенний вечер он отпустил свои мысли, позволив им лететь в бескрайние дали вселенной, и создавать сколь чарующие, столь и мимолётные картины.

Словно осенние листья, подхваченные ветром, закружились сказочные образы в стеклянной глубине, и Линарий не мешал им переплетаться и создавать удивительные сюжеты. И словно холодное дыхание осени, случайно прорвавшееся на весеннее торжество, прозвучал в библиотеке горький вздох звездочёта.

Много дум передумал сегодня придворный мудрец, и все они были печальны. С Эверием, своим другом и наставником, он с тех пор так и не общался, хотя не забывал о нём ни на минуту. Умом Линарий понимал, что сделал для Эверия всё, что мог, попросив за него перед королём.

Но подспудная тревога после этого прошения почему-то лишь усилилась, и это очень не нравилось звездочёту — человеку, чья интуиция за долгие десятилетия службы отточилась до остроты ножа. «Может, Фино забыл о моей просьбе? — думал звездочёт. — А напоминать опасно, как бы не сделать ещё хуже. Придётся ждать». И, дав себе слово попытаться выйти на связь с Эверием сразу после празднества, взял из чёрной коробочки горсть волшебного порошка.

А в это же время вдали от Финорского дворца, в небольшом, утопающем в пене цветущего сада особняке, в уютном кабинете сидел у камина сухопарый пожилой человек в домашней одежде. Черты лица его были не лишены приятности, высокий с залысинами лоб говорил о незаурядном уме, а голубые с прозеленью глаза, почти не выцветшие от возраста, смотрели твёрдо и холодно, и даже тепло камина не смогло бы согреть того, на кого упадёт этот взгляд.

Впрочем, пока человек был здесь один. Убранство кабинета, обитого синим бархатом, говорило скорее о скромности, чем о бедности — ни драпировок, ни позолоты, лишь самое необходимое: изящный письменный стол чёрного дерева, камин, кресло, в котором сейчас и сидел хозяин, два узких дивана для гостей да четыре массивных шкафа, набитых книгами. Единственным украшением служила масляная картина в затейливой раме, изображающая сельский дворик.