Финория. Взгляд дракона

Вмонтированные у самого пола в узкие белые панели между коврами, деревья-подсвечники разветвлялись к верху, совершенно не мешая танцующим.

Часть свечей горела в подставках из цветного стекла в форме тюльпанов, колокольчиков и лилий, отчего зал превращался в чудесный сказочный мир. Как знать, может, когда-то, при народе Эль, в Иэне и вправду росли светящиеся цветы — вот были времена! Красота. Но это, разумеется, досужие сказки. Как может цветок светиться? Мир всегда был таким, как сейчас. Так написано во всех учебниках Иэны, а если где-то в старой книжке написано по-другому, такую книжку полагается сжечь, чтобы не забивала головы приличным людям.

Ко второй части бала дети не допускались. Что за несправедливость! Ведь именно в этом возрасте хочется прикоснуться к чудесам, дать волю фантазии, представить, что стеклянные цветы — настоящие и хоть час в году побыть не самим собой, а разбойником, менестрелем народа Эль или горным духом. Маленьким графиням и баронессочкам так хотелось бы ненадолго перевоплотиться в лесных волшебниц, птиц или мотыльков — но увы, строгий закон позволял это лишь тогда, когда уже неинтересно.

Новогоднее дерево сверкало и переливалось. Кто-то уже выудил себе конверт, кто-то тянул время, боясь вытащить плохое предсказание. Флира торопилась — в любую минуту её могли разоблачить и с позором выгнать из зала, и тогда прощай новогоднее гадание, а заодно и место горничной.

Увидев стоящую невдалеке Карагану, Флира презрительно дёрнула губой. «Экое чучело!» — фыркнула она себе под нос и начала стрелять глазами в поисках кавалера для следующего танца. Бал уже вскружил ей голову, и дело здесь было не только в рюмке выпитого вина.

Объявили «волну» — и не танец даже, а нечто среднее между топтанием на месте и объятием: кавалер держал даму за талию, дама клала руки ему на плечи, и пара медленно покачивалась в такт музыке, как на волнах озера. «Волну» придумали для того, чтобы дать передышку танцорам, но влюблённые парочки использовали её по-своему. Понятное дело, такой танец позволялся лишь на Новый Год, когда все скрывались под масками.