Финория. Взгляд дракона

— Плох тот звездочёт, который в них не верит

— Заезжий караванщик рассказал мне сказку о зерне Древа Вечности, — смущённо сказала Финора. Линарий напрягся. — Будто бы оно способно бесконечное число раз возвращать своего владельца в дни молодости. Вы знаете её?

— Да, ваше высочество. В наших северных краях она мало известна, но я её читал.

— Я, конечно, понимаю, что это чушь, — улыбнулась принцесса, — но сказка запала мне в душу, и я бы хотела кое-что прояснить. Вот, скажем, у меня есть волшебное зерно. Сейчас, в эту минуту я счищу с него кожуру, а когда мне исполнится лет семьдесят — разломлю его надвое.

И что, я прямиком попаду сюда, в вашу библиотеку?

— Именно так, ваше высочество, — ответил Линарий, вымучивая улыбку.

— А если в течение жизни я получу раны, то шрамы так и останутся на моём теле?

— Нет, ваше высочество. Когда вы вернётесь, не будет ни шрамов, ни морщин. Лишь воспоминания о прожитой жизни останутся с вами.

— Интересно! Так насчёт воспоминаний. Во второй раз я проживу ту же самую жизнь, с теми же событиями? И в третий? И в четвёртый?

— А вот здесь — увы, принцесса.

Волшебное зерно вернёт вас к истоку, но нет такой силы в Иэне, что могла бы провести человека дважды по одному и тому же пути. С одной стороны, это хорошо, а с другой опасно. Да, вы вернётесь в тот же миг, и я буду сидеть напротив вас в библиотеке, но в следующую минуту события могут пойти совершенно не так, как в прошлый раз. К примеру, если сейчас вы после нашего разговора благополучно вернётесь в свои покои, то после возвращения можете встретить на лестнице отряд хинорских солдат и услышать, что объявлена война.

— Жуткая картина, — поёжилась принцесса.

— Вам не о чем волноваться, ваше высочество, ведь мы всего лишь обсуждаем сказку! К счастью, жизнь у нас всего одна.

— Почему к счастью? — возмутилась Финора. — Да этих зёрен надо вырастить столько, чтобы хватило каждому! Сколько раз слышала от стариков: «Как хорошо, что жизнь не вечна!» А чего хорошего-то? Я бы не прочь пожить подольше. Хоть миллион лет — мне бы не надоело.

Линарий смотрел на неё и пытался подобрать слова. «Вот сидит девочка, которая умрёт через год и двести семьдесят дней. Она рассуждает о вечности, а у самой не хватит времени, чтобы дочитать книгу», — звенела у него в голове неотвязная мысль.

— Вы рассуждаете, как и все в молодости, — мягко сказал он. — Но чем старше становишься, тем больше понимаешь, как мудро устроен мир. Лишь конечность жизни делает её величайшей ценностью во вселенной.