Блуждающие огни. Ведьма из леса

Вот только ей самой больше нравились чуть печальные, светлые мелодии, такие как говор ручья, как шёпот ветра в листве; гость же предпочитал яростный звон струн, над которым, как над огненной бездной взлетал её голос, раскрываясь в полную силу, будто распахивая мощные крылья… И была одна песня, которая, казалось, говорила Эрунну больше, чем ей самой. Что-то иное находил он в давних сплетениях слов, что-то, чего она, родившаяся на иных берегах, не понимала вовсе. Очень уж напряжённо слушал смертный простые незатейливые слова, хмурил брови, смотрел, не сводя взгляда с лица Эльэрвис, но её ли он видел в эти мгновения?

Усталая дрожь обречённых теней:

Уста ли, глаза ли, касания рук

Растаяли в трепете слов на ветру,

Распавшись на стаю безумных огней.

..

Мы были свободны, забвенью придав

Звучанье надрывное тонкой струны

И пыль перекрёстков другой стороны

Разбитых зеркал за бесценок отдав.

Мы стыли, мы стали похожи на тьму,

Мы сталью спасались от нового дня,

Мы бились в бесстрастность живого огня

Греховностью помыслов, не преминув

Напомнить о втоптанной в пепел мечте

Когда-то давно… Мы остались одни,

Случайно узнав, что мы — только лишь сны

Всех тех некрылатых, кто хочет лететь.

..

В этот раз она даже не попыталась расспрашивать. Пусть его – унёсся в неведомые дали, размышляет о чём-то мучительно, значит, так ему необходимо. А она лучше оденется потеплее и отправится в лес, на который сегодня лёг особенно густой туман. Она будет бродить в густой, похожей на паутину дымке, будет вдыхать тот незабываемый аромат увядания, что всегда сопровождает эту осеннюю пору.

Может быть, она даже доберётся до болотных тропок, прогуляется по заповедным местам, которые местные тревожить боялись, и древняя сила жила в них нетронутой, лишь погруженной в дремоту. Уж Эльэрвис Сэвэнэ сумеет её пробудить.

Но когда она отложила лютню и направилась к двери, Эрунну ее удержал. Нет, не словом и не взглядом даже, а так, как заведено у айалэди – просто нахлынули вдруг чужие мысли и чувства на миг.

Он очень не хотел, чтобы она сейчас уходила. Отчего-то стыдился этого и слегка злился сам на себя, и чуть-чуть на неё.

Эльэрвис заинтересованно вернулась.

- Почему? – спросила.

Он рассмеялся.

- Что именно почему?

- Почему ты так ощущаешь себя в моём присутствии? Будто оно тебе желанно, и неприятно одновременно?

До этих слов он смотрел ей в глаза прямо и открыто, но теперь отвернулся.