Девушка и звездолёт

За возможность подняться на орбиту почти без расхода массы и существенных затрат энергии, за «невидимость» для земных средств ПВО приходилось платить отсутствием надёжной радиосвязи.

Сидя в кресле, Жолниров чувствовал, как понемногу успокаивается сердце. «Да, валерьянка – она получше иных лекарств будет, – не без удовольствия рассуждал он. – Недаром кошки, у каждой из которых по девять жизней и студенты перед экзаменами её так любят...».

– Световой вызов «La Reine du Soleil», Арсений Олегович! – доложил Лоскут.

Жолниров представил, как огромная – с восьмиэтажный дом, солнечная батарея, поднятая над белоснежным корпусом «Дедушки Слышко», неслышно разворачивается в сторону флагмана четвёртой эскадры, готовясь принять модулированный лазерный сигнал.

На боковом экране появилось изображение строгой пожилой дамы, чьи карие глаза обрамляли тоненькие лучики морщинок, а белокурые волосы были уложены в затейливую причёску. Марико Ионесян, второй вице-президент Аресийской Советской Республики выглядела сказочной валькирией – правда, пожилой и многое повидавшей.

О чём Жолниров и сообщил находившейся на борту «La Reine du Soleil» собеседнице.

– Льстец! – улыбнулась довольная Марико. – И почему вы, мужчины, такие льстецы? Кстати, что у тебя с сердцем?

– Перенервничал немного, – ответил Жолниров. – С чего ты так решила?

– Слишком выразительно ты за него держишься, мой милый, не умеющий врать друг! – снова улыбнулась Марико.

– Сговорились вы все, меня хоронить? – вскипел Жолниров. – Дудки! Всех переживу, просто чтобы увидеть, чем всё закончится. Так что хватит беспокоиться о моём здоровье и расскажи-ка лучше, как прошёл подъём. Судя по тому, что у тебя нашлось время на причёску, всё в порядке, но хотелось бы подробностей...

– Заметил! – Марико была польщена. – А говорят, мужчины не способны оценить наряд дамы.

– Хорошо, что европейские политики тебя не слышат, – заметил Жолниров. – Они могли бы доставить тебе огромные неприятности...

– Тогда докладываю, мой государь! – «звёздная валькирия» слегка скосила глаза. – Как говорили в милые твоему сердцу советские времена, «сорок одна минута – полёт нормальный». Все мои семь «корабликов» на орбите, как и твои восемь.