Хранительница реки

Однажды ночью, когда на небе торжественно висела полная луна, и ветер таинственно шевелил листву, Киккава проснулся, словно от толчка. Он открыл глаза и осмотрелся. Кицунэ сладко спала в своей колыбели, но её матери в постели не было.

Оборотень вскочил на ноги и, тихонько ступая, вышел не террасу. Он сразу увидал Нейнэ. Она сидела на берегу реки, склонившись над водой, касаясь её кончиками пальцев. Над рекой стлался тот же самый волшебный туман, как бывало и раньше, только на сей раз в нём не было женской фигуры, и без неё он выглядел каким-то пустым, одиноким и неприкаянным.

Нейнэ напевала какую-то мелодию без слов, мелодию способную тронуть даже самые твердые сердца и загрубевшие души. Киккава вздохнул и ушёл обратно в дом. Он лёг в постель и не спал до тех пор, пока его жена не вернулась обратно. Только на рассвете Нейнэ проскользнула в комнату и легла рядом с ним. 

Днем Киккава взял в руки свирель и попробовал наиграть услышанную им ночью мелодию. Женщина тотчас узнала её, резко обернулась и пристально посмотрела на мужа.

- Я не могла устоять, - сказала она словно оправдываясь, - чтобы в такую лунную ночь не пойти к реке. Прости.

Киккава нежно обнял жену, поцеловал и ответил:

- За что мне прощать тебя? Это же я вырвал тебя из твоего мира и заставил страдать без него. Могу представить себе, как тяжело потерять свой дом.

- Без вас мои страдания будут ещё больше, - промолвила Нейнэ, - как мне жить без тебя и Кицунэ? Без своей реки я как-нибудь уж проживу.

И вновь пришла осень. С наступлением первых холодов Нейнэ как-то поникла, а короткие дни и всё удлиняющиеся ночи ещё хуже влияли на неё. Она и раньше в это время года становилась слабой и бесконечно уставшей, её постоянно клонило в сон, как и всю природу вокруг. Но в этом году всё усугубилось ещё больше.

Нейнэ просыпалась поздно, с трудом поднималась с постели и рассеяно занималась какое-то время дочкой. Она немного перекусывала, ссылаясь на то, что у неё совсем нет аппетита.

Киккава старался не беспокоить жену лишний раз. Возиться с Кицунэ было ему в удовольствие, а подрастающий ребёнок будто бы чувствовал состояние матери и тоже не приставал к ней. Девочка уже бегала вовсю и по-детски лопотала.