Свет

-Согласен,-важно сказал батя,-Ещё как. Но, понимаешь ли… Мне этого, мягко говоря, не хватает. Всё слишком как-то хорошо. А душа, Тараска, жаждет изменений…

И поддел ногой очередной листок. Под ним, как ни странно, оказался боровик, которым батя подом долго ещё любовался, настолько долго, что на поджарку или в суп он не пошёл, а так и засох на полке комода, при этом вся квартира долго ещё воняла сыростью, да и мухи налетели… Поэтому, наверное, я так грибы не люблю. 

Но пиццу съел – не помню почему, но тогда я был жутко голоден.

Ну, и девушку тоже расстраивать не хотелось. Она сидела на диване, повернувшись ко мне как-то боком и слушала радио, хотя, вроде бы, была из нашего, так сказать, поколения. А я ел и не знал точно, что сказать. Хищение каких-то миллионов, Парижи, дачи – всё вертелось в голове, ведь, кажется, я и тогда ничего не помнил. Да я и сейчас не помню. Но тогда у меня хотя бы было время всё обдумать и спросить её напрямик: «А ты, собственно, кто?»

-А, так ты не помнишь,-сказала она, поворачиваясь,-Я думала, узнаешь почти сразу.

Как ни странно, теперь я её узнал. Она. Девочка с авиамоделирования. Пусть мне и казалось, что на фотографии человек с брелоком показывал мне совсем не её, но теперь-то и освещение было нормальное, и факты налицо. Да, после стольких лет я встретил ту, которую когда-то любил. Но что она хочет, зачем привела? Может, я и помнил это тогда, но сейчас мне почему-то вспоминаются только мои неудачные попытки отыскать Никиту, безвестно сгинувшего в Казахстане.

  Я позвонил его маме. Но не по телефону – она бы точно сбросила – я направился прямо к квартире и позвонил в звонок. Раз десять. На всякий случай. 

На самом деле не знаю, зачем я вообще это сделал – наверное, брала злость или зависть или просто справедливости захотелось… Но факт фактом остаётся – я хотел его видеть во что бы то ни стало!

Усталый взор встретил меня. Растрёпанные волосы, выцветший халат, отклеивающиеся обои. Мне сразу стало как-то жалко. Когда я был у него в последний раз, может быть, было всё тоже самое, но этой серости, повисшей в воздухе, как будто бы и не существовало.

По крайней мере, её взгляд пусть и было отсутствующим, но с нотками веселья. Вот что значит пропажа близкого человека.

Естественно, ничего о его месторасположении она не знала, но всё равно учтиво пригласила меня войти на чашечку чая. Уж не знаю из какой Японии к нам перекочевала эта глупая традиция, но её корни мне известны с самого детства.