История не одной жизни

Ты девка, противное Дару создание, не смей мне перечить, иначе действительно придется тебе доказать каково быть под сильным началом.  

 У Марьи расширились глаза.  

– Мужики, вы чего стоите? Я половине тут от хворей помогла избавиться, а вы за меня не заступаетесь.  

–Гаврил, да брось ты глупую бабу, пусть идет по добру по здорову. Не полезет она более в мужские дела. – попытался успокоить кузнеца один из охотников, которого пару лет назад врачевала Марья.  

Народ зашумел, мол оставь ее, забудь о безрассудстве ее.

Гаврила хмыкнул. И откинул от себя женщину.  

–Что ж ты ведьма с мужиками то сделала? Своих двоих загубила. А ведь они не из робкого десятка-то были. Под князем ходили. И нам всем жизни спокойной не даешь. По что тебе волки?  

Марья встала, стала отряхивать с себя снег.  

–Гавриил, не на ту бабу ты руку поднял. Не жить тебе скоро.  

–Угрожаешь? – нахмурился кузнец плотно сжав кулаки.

–Вещаю. Вижу смерть твою скорою. – спокойно проговорила ведунья.  

Мужики переглянулись. А когда Марья ушла, решили, что сегодня они в лес не пойдут, раз именно сегодня он ведьме нужен. Да и проклянет мало ли. Все знали какова ее целительная сила и все верили каждому ее слову связанному с колдовством и предсказаниями. Вскоре умереть как кузнец Гаврила не хотелось никому.  

Марья пришла домой и заорала страшным криком бешенства. Она бросила в сенях верхнюю одежду кучей и начала что-то бормотать.

–Машенька, кошечка моя, молчи! Плачь! Кот прыгнул с разбега ей на грудь, от чего она упала на пол.  

Марья заплакала. Кот начал слизывать каждую слезинку и тихо мурлыкать. Через пару минут она пришла в себя.  

–Да как он посмел! Жалкий человечишка! Дароверец темный!   

–Ты о ком? – изумился кот.  

–Кузнец, чтоб его Дар покарал. Гаврила с самого детства особой добротой ко всему живому не отличался.

–Машенька, не смей его трогать. Не порть свою душу грязным делом.  

– Я уже сказала ему, что он скоро умрет.  

– И давно ты стала предсказывать? – прищурился Пеноний.  

–Да  это я так просто со злости сказала. – выдохнула Марья.  

–Ох, девочка моя...