Данница

Я был и есть большой поклонник новой теории о том, что Земля есть шар, висящий на невидимых канатах в воздушном эфире, что окружает его не полусфера, а сфера, и что звезды есть прорехи в ней, сквозь которые проникает к нам вселенский Свет, и он же питает Солнце и Луну, не давая им погаснуть.

Лишь в одном я был согласен с классиками: у такого сложного и многостороннего механизма, коим является наш мир, обязательно должен был быть Механик, подогнавший когда-то все шестеренки и винтики, вставивший ключ в замок и повернувший его по часовой стрелке.

Или против.

Помню, как спорили мы ночами до хрипоты, а несколько раз, исчерпав разумные доводы и окончательно потеряв нить рассуждений, пускали в ход кулаки. Именно кулаки, несмотря на то, что многие владели магией. Стыдно в этом признаваться: но что было, то было. В подтверждение своей правоты хотелось подбить друг другу глаз. И никак иначе.

– Если Земля круглая, – брызгал мне слюной в лицо Фагосей, почему никто, выйдя из одной точки и пустившись на запад, никогда не вернулся в эту же точку с востока?

– И как бы он это сделал? – ехидно отвечал я.

– Всем прекрасно известно, что наш мир отгорожен с одной стороны бесконечным морем, с другой стороны – непроходимой горной грядой, с третьей – ледяной пустошью, а с четвертой – горячими песками. Обойти вокруг Земли элементарно невозможно физически.

– И зачем же все эти ограждения? – кипятились мои оппоненты.

– Все просто, – орал я. – С нашим миром граничат другие миры. И Часовщик не хочет, чтобы мы и они соприкасались.

Потому что если разные Вселенные проникнут друг в друга и смешаются – тут же наступит слияние и конец всего. А теория Драконов – это самая большая глупость, когда-нибудь произнесенная в этих стенах. Животных таких размеров не существует, они будут раздавлены собственным весом!

У Фагосея и его союзников нехорошо, как у впавших в транс эльских боевых свиней, загорались глаза.

– Ну-ну, – разнимали нас друзья. – Хватит спорить. Давайте лучше выпьем и отправимся к девицам.

На сем наши споры всегда кончались.

Выпить и к девицам хотели все и немедленно.

Но при первом удобном случае споры наши возобновлялись с новой силой.

Закончив учебу и вернувшись домой, желая утолить жажду познания, я погрузился в чтение старинных фолиантов из фамильной библиотеки. Теории, находки, приключения великих ученых захлестнули меня с головой.

Мир оказался еще более многогранным и загадочным, чем я предполагал. Теперь я – студент – казался сам себе круглым невеждой.