Данница

Останавливаюсь один раз: оборвать ягоды с дикой черноплодки. Они хорошо помогают от давления. 

Когда солнце поднимается в зенит, выхожу к большому поселку. Завязываю на шее особую косынку: синее с белым. Знак лекаря.

Поселок, по всему видно, не из бедных. Солидные бревенчатые срубы, покрытые свежей дранкой крыши. Забор вокруг – досочка к досочке. Нигде не покосился, не упал. Кулачье, одним словом.

За околицей возятся в земле несколько замурзанных ребятишек. Увидев меня, они сначала долго и с любопытством глазеют на мою косынку и заплечный мешок, а потом срываются с места и бегут по улице с криком: «Лекарь идет! Лекарь идет!»

Днем все взрослое работоспособное население в поле.

Действую по давно опробованному плану. Прихожу на центральную площадь у колодца, расстилаю циновку, раскладываю на ней мешочки, склянки.

Через некоторое время кто-нибудь из облеченных доверием сельчан подойдет поближе, и мы начнем неспешный разговор о видах на урожай, налогах и свежих предсказаниях великих магов.

Я говорю с сильным чужеземным акцентом, смешно коверкая слова, благодаря чему меня окружает ореол таинственности, присущий каждому иноземцу (не замечали, что заморскому врачевателю всегда доверяют больше, чем доморощенному?).

В этот раз персоной, облеченной доверием, оказывается старик сторож.

Он перехватывает поудобнее дубинку и осторожно приближается. Улыбаюсь ему как можно приветливее. Старик доволен. В качестве знака дружбы и уважения протягивает мне кувшин с холодной водой, усаживается рядом и начинает беседу.

– Как зовут тебя, Данник?

– Михом, добрый человек. А тебя?

– Вот уже лет семьдесят кличут Бором. Издалека ли идешь, Мих?

– Из самого Бурунака.

– Эко, как тебя занесло. Врачуешь понемногу?

– Врачую, добрый человек.

– И хороший ты лекарь?

– Пока никто не жаловался.

– Дорого берешь, Мих?

– Что от щедрот дадите. И кров с ужином. Тем и рад буду. Авось, не обидите. Живете богато, я вижу.

– Не сглазить бы. А вообще, не жалуемся.

– Проблемы у кого со здоровьишком?

– Подожди-ка.

Старик, оглаживая бороду, отходит в сторону, где его окружает женская часть поселка. Они что-то долго обсуждают, размахивая руками и поправляя чепцы. Потом старик возвращается ко мне.