Данница

– Последний переезд, – подумал Маг-У-Терры. – А потом домой, к Меллори. Сколько же интересных историй придется ей, бедной, от меня услышать!

Поначалу дорога не была ни крутой, ни извилистой. Шла по холмам, по слегка привядшей к осени траве.

Мих достал из мешка стеклоглазку, продемонстрировал магу. Маг-У-Терры вежливо подержал тяжелый бинокль в руках, осмотрел в него окрестности, но особого восторга не выразил. А вот Хмут был покорен раз и навсегда. Не хотел выпускать стеклоглазку из рук. Смотрел в нее с обеих сторон, не отрывая глаз, нежно протирал стекла мягкой тряпицей, расспрашивал Миха о назначении каждого колесика, о принципе работы линз, о  том, как их шлифовать.

Скоро в этом мире появится свой Галилей, – решил про себя Мих и подал Хмуту идею о том, что в стеклоглазку можно смотреть на звезды.

В заднюю, обшитую синим бархатом, стенку кареты настырно стучали: «точка – тире-тире-тире-точка». Это Живоглот то ли развлекался, то ли в очередной раз требовал есть.

– Имущество испортишь, неблагодарная тварь, – бурчал Хмут.

Днем небо заволокли низкие сизые, будто чернилами разведенные, тучи. Подул холодный ветер. Влажно потянуло снегом. Остановились отдохнуть на развилке. Драконам только и оставалось, что решить: в какую сторону шагать дальше. Хмут с некоторым трудом развел костер из привезенных с собой сухих полешек, вскипятил воду. Маг-У-Терры и Мих из кареты выходить не стали. Пили чай прямо на шелковых скамьях, закутав ноги одеялами. Сыпалась на пол сладкая крошка.

Первым шум услышал Мих.

Приоткрыл дверь. Да так и замер с открытым ртом. Эти двое стояли, ни от кого не скрываясь. Высоченные, широкоплечие. Под два метра каждый. В защитного цвета комбинезонах. С красными ручищами и красными мордами. Тот, что справа, увидел лекаря, быстро повернулся. Калашников уставился Миху в грудь.

Плохо прожеванный кусок ветчины выпал на заткнутую за воротник белую салфетку.

Впрочем, Мих не очень и удивился. Чего-то подобного он ожидал еще со времени встречи с черными ниндзя с автоматами.

Чего-то свинского, беконного, хрустящего. С запахом на всю округу. Впрочем, эти двое ничем, кроме смертельной опасности, не пахли. Две приготовившиеся к прыжку дикие кошки.

– Выметайтесь из кареты, ребята! – тот, что слева, говорил на местном наречии. Правда, с еще более сильным акцентом, чем Мих. – Встали тут в рядок. Ручки опустили. Глазки подняли. Ведем себя тихо, как воспитанницы монастыря Кармелиток, если не хотим получить прикладом в морду.