Данница

На столе, покрытом кружевной скатертью со знаменитой золотой нитью, дымился в тарелках тонкого фарфора протертый морковный суп на сливках, золотились в хлебнице кусочки бисквита, весело трещали в камине сухие поленья, ярко горели свечи в серебряных подсвечниках. Бесшумные слуги выверенными движениями расставляли окутанные аппетитными запахами блюда: жаркое из кролика, вареные овощи в ароматных соусах, жаренных на вертелах лесных птиц.

Мажордом в лиловом камзоле объявил о прибытии гостя, отодвинул от столешницы массивный резной стул, склонился в поклоне.

Маг-У-Терры клюнул дядю в сухую, гладко выбритую щеку и сел на указанное ему место. Приподнял витую серебряную ложку, заколебался на мгновение, подбирая приличествующие случаю слова.

– Ты ешь, – покровительственно изрек дядя, отламывая кусочки от сухого пресного бисквита. – Я не такая бесчувственная скотина, как некоторые. Родную кровь всегда привечаю.

– И я вас тоже очень люблю, дядя! – Маг-У-Терры зачерпнул ложкой горячего супа и с удовольствием проглотил.

Тоскливое настроение, в котором он обычно тонул с головой  при виде дяди, почему-то не появлялось. На душе было спокойно. И даже весело почему-то было. Хотелось, как в детстве, озорничать, смеяться, скакать на палочке верхом. И вообще ни о чем не думать, и ожидать от жизни только хорошего.

– Не похоже что-то, – пожевал дядя морщинистыми губами. – Любящие племянники являются по первому зову, а не собираются несколько месяцев.

– Дядюшка! Родной! – отвечал маг. – Я выехал по первому зову, даже побриться не успел, но вы просто не представляете, сколько опасностей подстерегает бедных путешественников в дороге.

Меня чуть не убили разбойники, чуть не ограбили пираты, чуть не засыпал в горах оползень, почти спалил лесной пожар.

Подумал и добавил: «А еще я месяц провалялся в лихорадке».

– Говорил я твоему Па, не бери в жены девушку из рода Марголис. От них рождаются слабые дети...

– Говорили, дядя. Но у Па в это время приключилось воспаление ушей. Так что вашим полезным советом он воспользоваться не смог.

И, надо сказать, об этом никогда не жалел.

Дядя положил ложку и уставился на племянника так, будто увидел впервые. По острому подбородку зазмеилась тонкая струйка супа. Этакий самозванец сидел за столом, куда, за неимением друзей, допускаются лишь близкие родственники.

Маг-У-Терры понял вдруг, как, в сущности, беззащитно выглядят морщинистые, набрякшие, в красных прожилках веки. А выцветшие, мутные глаза затопила растерянность.