Симфония души моей

Симфония души моей

Сергей Манулов

Симфония души моей

Посвящается всем девушкам!

Знакомьтесь, этого высокого стройного юношу с букетом в руках зовут Жаном-Батистом, а фамилия у него — Снегирёв. Да-да, Снегирёв, и ничего удивительного, просто Жан-Батист родился в год моды на французские имена.

Юноша вошел в беседку, где обмахивалась веером сидевшая на скамейке очаровательная девушка. Её зовут Лукрецией Киселёвой, она моложе Жана на год, и, соответственно, родилась в пик моды на итальянские имена.

— Здравствуй, Лукреция! — Жан протянул букет красных тюльпанов.

— Здравствуй, Жан. Красивые!

— И вправду, но они не сравнятся с твоею красотой!

Девушка сохранила внешнюю невозмутимость, но было заметно, с каким удовольствием она приняла цветы. Юноша опустился рядом.

— Чудесный сегодня день, не правда ли? – спросила Лукреция для поддержания разговора.

— Каждый день чудесен, когда я вижу тебя!

— Ах, Жан – затейник! — девушка смущено опустила голову, упорный Жан мастерски пробил невозмутимую защиту, пусть и банальными методами.

Юноша улыбнулся, хотел обнять девушку, но та не позволила. Жан расстроился — воцарилось неловкое молчание.

А день был действительно прекрасным: яркое желтое солнце, насыщенное голубое небо, сочный зелёный газон, окружающий беседку, а где-то там, вдали, возвышался огромный сверкающий мегаполис, пыхтящий паром своей промышленности. И какой контраст задают молодые, сидящие порознь на одной скамье, с угрюмыми лицами!

— А ты знаешь, что на самом деле тринадцать месяцев? – прекратила молчание Лукреция.

— В смысле? – удивился юноша.

— Но вот смотри, сколько недель в месяце?

— Четыре, — все ещё недоумевая, отвечал Жан.

— Тогда в году получается сорок восемь недель? – с ноткой хитрости полюбопытствовала девушка.

— Ну да, — неуверенно подтвердил юноша.

— Но недель-то в году пятьдесят две! Вот и выходит, что в году тринадцать месяцев! – с задором в голоске заявила девушка.

Не выдержав очередного трансцендентного откровения Лукреции, душа и разум Жана экстренно катапультировались за пределы известной Вселенной.

К счастью, за многие годы общения с ней юноша привык к разрыву всех возможных шаблонов мышления, поэтому вновь просветленные разум и дух вернулись к нему всего миг спустя, принеся чувство полного изумления. Ух уж эти художницы!

— Тринадцать месяцев? – воскринул Жан.

— Да, — с улыбкой ответила девушка.

— Да причём тут месяцы? Я вообще ничего уже не понимаю! 

Жан встал как ошарашенный, взявшись за голову.