Последняя тень

К сожалению, он – далеко не первый и видимо, не последний, кто считает, что сумеет принести людям мир и покой.

- Завоевав их?

- Именно.

Мы находились в полутора десятках лиг от того места, где волкодлаки атаковали солдат. Выжившие привели себя в порядок, простолюды прекратили паниковать, а Лоус успел соорудить очередное варево, от которого ныли зубы и хотелось в туалет. Ну, хоть кровь стала реже лезть наружу из всех, доступных ей щелей. Почти из всех.

Кир протянул мне яблоко.

- Держи. Я бы на твоём месте полежал, отдохнул.

- Посмотрю.

Пока что валяться я не собиралась. Моя лошадка сумела выжить и как я заметила, даже стукнула копытами парочку назойливых монстров. А с другой стороны, не стоит забывать, что до встречи со мной, тварь определённо успела побывать и в других сражениях.

- Слушай, - теперь, когда Грард отошёл на порядочное расстояние и не мог слышать, я решилась задать этот вопрос. – Ты же тогда говорил, типа Нарх взялся неизвестно откуда, а сейчас выясняется, что ты его неплохо знаешь.

- Вот, поэтому я и говорю только тебе, - Кир остановился и глядя на всадников и телеги обоза, копнул носком сапога рыхлую землю. – Того, кого я знал, звали совсем иначе и до недавнего времени я ни о чём не подозревал.

- Ага, так тебе всё-таки делали предложение?

На лице Кира появилась кривая ухмылка. Потом мужчина кивнул.

- Ничего особенного. Обещал оставить жизнь Най и даже сохранить нашего ребёнка, - по сердцу резануло, но я постаралась не подавать виду.

- Выгодное предложение, - согласилась я, старательно не глядя в сторону собеседника. – Почему не согласился?

- Дар, - он вздохнул. – Представь, что я получил бы такое же, но когда мы с тобой были вместе?

- Я могу за себя постоять.

- Да, но как ты отнесёшься к мужчине, предавшему тебя? Пусть, ради высшей цели и ради сохранения твоей жизни?

- Но ты же предал! – я отшвырнула яблоко и вцепилась в одежду Кира, пристально глядя в его глаза.

- Дар, - он накрыл мои ладони своими. – После того, ка ты уснула, и я спрятал тебя в монастыре, у меня четыре года вообще не было женщины. Ни одной, клянусь.