Последняя тень

Ух, какие у них огромные глаза! Пожалуй, даже больше, чем у графа и солдат. Одна Найдмир улыбнувшись кивнула мне. Кир выдохнул, покачал головой и поднялся. Зельевар и колдун больше всего походили на мокрых куриц, а обе фрейлины ничем не отличались от привидений. Нет, серьёзно, я до сегодняшнего дня никогда не видела никого с таким серым цветом кожи.

- В ваших интересах, граф, - Манс поднял своего пленника с колен, - если всё пройдёт тихо-мирно. Скажем, вы вдруг решили лично проводить гостей к выходу, а после прогуляться с ними до городских ворот.

- Вы не понимаете? – мне показалось или графа начало трясти? – Я не могу…

- Можете, граф, вы всё можете, - с нажимом произнёс Манс. Внезапно он остервенело двинул Радуира в живот кулаком свободной руки. Солдаты, столпившиеся у камина, недовольно загалдели. Я показала им ножи и недовольство тотчас пошло на убыль. – В противном случае я просто отрежу вашу голову.

- Граф, право, - Найдмир подошла к нам и подняла голову пленника, поддерживая под подбородок. По физиономии Радуира скользили огромные капли пота.

- Если оно наступит, это будущее, - да чем он так испуган? – А, к Вопрошающему! Идём.

Кир взял меня за руку и повернул к себе. Не знаю, чего и ожидала: поцелуя, объятий? Глупости. Да и не заслужила я ничего такого. То, что мы сделали с Мансом – плата за мои ночные похождения. Я должна была находиться рядом с любимым и тогда эта чертовщина не произошла бы вовсе.

- Спасибо. – сказал Кир и в его глазах внезапно плеснулось что-то, из нашего прошлого. Или я просто хотела это увидеть? – Я хотел попросить…

- Нет! – я помотала головой. – Нет, не надо, ты мне ничего не должен, ладно?

- Ладно, - мужчина казался растерянным. – После поговорим.

Не знаю, хотела ли я вообще о чём-то говорить. Но тут произошло нечто странное, что отвлекло мысли от дурацкой ситуации. Чёрные потоки, которые непрерывно били о ноги, внезапно исчезли, а плеск и бульканье сменились гробовой тишиной.

Нет, тут продолжали трещать светильники, ворчали озлобленные солдаты и нервно молились фрейлины с постельничим. А ТАМ наступила тишина.

Потом по воздуху словно прошла рябь и обратилась серой паучьей сетью, повисшей в самом центре гостевого зала, аккурат над столами. Паутина вздулась, больше всего напоминая клок застывшего тумана и вдруг превратилась в человеческое лицо.