Прогулка с...

Заигрывал со мной своим виолончельным голосом, рассказывая истории об окружающих нас зданиях, живописно пронизывая рассказ непрочитанными мной деталями. 

   На секунду прервав свое журчание, он помог темнокожему туристу, который, распластав карту Москвы на ладонях, пытался понять свое местонахождение. Редкое явление – топографическая карта. Я будто попала в детство, когда сама с удовольствием путешествовала по нарисованным улицам и проспектам. Любимое занятие в больницах, в которых я провела большую часть своего детства.

   Его отменное знание английского в сочетании с тембром окончательно пригвоздили меня к нему. Как я буду жить без этих звуков – мягких и матовых?

   Потом мы пили кофе в кофейне на углу и рассматривали прохожих через большое вытянутое окно. Мне хотелось задать щекочущий вопрос – почему из тысячи находившихся в книжном зале он выбрал меня? Мокрые волосы–сосульки, очки, державшие непослушную чёлку, большой пустой рюкзак, как панцирь, под которым я прятала свою сутулую спину, тонкие ножки в фиолетовых джинсах, нервные пальцы без маникюра… Обычная мышка с узкой мордочкой.

 – У вас необыкновенные глаза, – внезапно произнёс Владимир, ответив на мой внутренний вопрос. – Вы трепетно прикасались к страницам книг… от пальцев шло волнительное тепло. 

– Я плохо вижу, но очки мешают… 

– Мешают соприкасаться…

   Откуда он знает мои ощущения? Я снимала очки, когда хотела не просто прочитать текст, а погрузиться в его состояние, почти угадывая строчки.

   Три волшебных часа мы бродили по улочкам Москвы. Мне было стыдно, что я всеми силами старалась удержать его рядом. Понимая, как он устал, я не хотела отпускать его. Темнело. С каждой следующей минутой я содрогалась, что скоро услышу фразу прощания… Видимо, он чувствовал мою нервозность и продолжал неспешно говорить, будто уговаривал меня перестать бояться. Мы говорили о книгах, о словах, которые проникают в сердце, оставаясь в памяти щемящим комочком.

   Мы вновь оказались около огромного книжного как в начале нашего маршрута. Магазин закрывался через двадцать минут. Он улыбнулся мне прощальной улыбкой, нежно и крепко сжал мои холодные руки и наклонил голову в знак расставания.

– А что потом?

– Потом только счастливая жизнь…

– Многоточие? – вырвалось у меня.