В горе и в радости

Я в бешенстве едва не разломал аппаратуру. Итак, надеяться на помощь не приходилось. Так я и сказал Маат, которая пришла поинтересоваться, почему я произношу так много, незнакомых ей фраз. Принцесса молча кивнула, словно ожидала чего-то подобного. Но, когда я предложил пройтись, отказалась и осталась у передатчика. Вид у жены был задумчивый.

Передышка вышла совсем крохотной и всю ночь мы провели в одном, непрекращающемся кошмаре. В лучах прожекторов мелькали быстрые многолапые тени, летели тучи острых шипов и разлетались на куски тела тварей.

Честно, я не верил, что нам удастся встретить рассвет. Но он всё же наступил. И это хорошо, потому что всё же легче умирать, когда ты видишь лицо любимой в лучах светила.

И да, на ногах оставались только мы с Маат. Ещё пятнадцать раненых гвардейцев лежали на дне окопа и по большей части находились без сознания. Серёге тоже повезло дожить до этого момента и как раз сейчас товарищ открыл глаза.

- Что, Карась, кабздец приходит? – прохрипел товарищ.

- Глупости говоришь, - я проверил, сколько осталось заряженных ружей и посмотрел на пауков, которые копошились у подножия холма. Готовились, гады, к атаке. – Держись. Я тебе ещё кортик собираюсь подогнать.

- И кузине я обещала, - Маат стояла у плазменного пулемёта, который мы врыли перед окопом, - что вы ещё встретитесь.

Потом стало не до разговоров. Твари перевалили через кучи издохших собратьев и рванули вверх по склону.

Нам удалось отбросить пауков ещё раз. Теперь – точно последний. Зарядов для пулемёта больше оставалось, и я только что бросил на землю последний ракетный карабин.

- Было весело, - Маат сделала попытку улыбнуться и подошла ко мне. – Жаль, что всё закончилось.

- Да, жаль, - я провёл пальцами по её щеке, покрытой копотью и кровью. Посмотрел вниз: твари готовились атаковать.

Маат сняла с пояса две плазменные гранаты и установила мощность на максимум. Потом обняла меня.

- В сиянии и мраке, - тихо сказала она, - в тепле и холоде…

- В жизни и смерти, - я прижал Маат к себе и услышал, как щёлкнули предохранители гранат.

Кто-то говорил, будто невозможно рассказать о смерти от лица умирающего. Но что вся наша жизнь, как не этот рассказ? Просто, когда замолкает один рассказчик, вступает другой и рассказ продолжается.