Княгиня Базилевс. Любовь и Юность.

Базилевсы, Нарышкины, Долгоруковы, Толстые, Юсуповы, Голицыны, Меньшиковы, Нессельроде, Витте, Романовы, Суворовы, Шереметьевы и их многочисленные прямые и побочные потомки – все они были потомками легендарного Волшебника Рюрика.

Да и в более близкое время не найти было тех, кто не был бы женат, или замужем за братом, сестрой, кузеном каждого из них.

Но и ограниченный круг волшебных семей, и без того не великий, с каждым годом уменьшался. Дети не рождались, либо рождались не волшебниками. И старые сабли их гордых предков сдавались в музеи, или на переплавку.

Хозяева Златоуста – Демидовы и Базилевсы, покупали сабли и для этих целей.

У семей волшебников, потерявших дар, оставался их род, их происхождение, но силы и волшебства не было. Кто-то смирялся, кто-то нет, и начинал борьбу с уже бывшими братьями.

Но сегодня оставшиеся семьи отправляли Университет свою гордость – своих наследников и потомков. Сегодня был праздник и особый повод для радости.

Этот был первый совместный мужской и женский набор. Поэтому молодых лиц в Университетской форме было примерно поровну, а всего их набиралось семьдесят человек.

И остальные собравшиеся были родители, бабушки, дедушки, младшие братья и сестры.

Московское общество вот уже два века боролось за женское поступление в этот престижный Университет. Сначала, отговаривались тем, что женщина неспособна быть хорошей Волшебницей. Этот аргумент звучал дико, из-за успешного, золотого века Екатерины Великой.

Потом отговаривались обилием поступающих юношей. И это был более весомый аргумент.

В некоторые годы набор доходил до десяти тысяч человек и еще стольким же отказывали. На приводимый контраргумент, что сотня, две, да даже пять сотен волшебниц картины не испортят, отмалчивались. И не принимали. Теряли репутацию, деньги, благотворителей, но не принимали.

Но постепенно поток поступающих падал, и доходило до того, что на одного студента приходилось по пятьдесят преподавателей.

Так и было, когда пришел Василий Васильевич Базилевс. Он сократил преподавателей.

Принимал всех желающих, но поток падал и уменьшался до величин вовсе незначительных. Последней каплей к допуску прекрасной половины стало, кроме, конечно, его собственных дочерей, с которыми он не хотел расставаться, повеление Императора.

Император обещал прекратить государственное финансирование Университета. При текущих расходах на содержание всего этого великолепия денег бы не хватило. Государственное вспоможение доходило до пятидесяти процентов необходимого.