Ватрушка для Тимохи

Он достал из кухонного шкафчика маленькое пластмассовое ведерко — привет из детства — и вынул из него сотовый телефон. Не ту потертую кнопочную трубку, которую ему вернул Сержук, а новенькую модель в стальном корпусе с сенсорным экраном. Служебный телефон, два месяца провалявшийся без подзарядки. После подключения к розетке засветился значок наполняющейся батареи. Минут через десять можно будет написать сообщение командиру. Осталось решить, заберет ли он что-то с собой.

— Хочешь сказать, что теперь только выкидывать?

Вероника ловко перешла от обвинений к раскаянию — вернулась напускная кротость, взгляд стал почти умоляющим.

— Похоже, да. Выпечка из этого не получится. Жаль, что ты потратила столько сил зря. В принципе, из этого теста можно что-нибудь слепить.

— Из теста? Как из глины?

— Да, — Зорьян прошел в комнату, взял с полки открытку с котиком. — Потом положить сушиться, и оно станет твердым.

— Ты лепил? — Вероника засветилась любопытством.

— Да. Мне нравилось.

— А почему не из пластилина?

— Не покупали.

— Извини.

— Ты-то тут причем?

— Я была бестактна, — проговаривая это почти-извинение Вероника ухитрилась подойти к нему вплотную и прижаться. — А вообще, предложение интересное. Я согласна. Давай полепим. Чур, я буду лепить змею.

— А я — червяка, — отступая в сторону, парировал Зорьян.

Вероника встала на пороге, перекрывая ему выход из комнаты, внимательно посмотрела на открытку:

— Конечно. Я же тебе не мешаю?

— Нет-нет.

— Замечательно. У тебя красивое имя. Если ты не против, я буду называть тебя Зорька. Это так нежно звучит. Зорька моя...

Если Вероника хотела его как-то уязвить, то промахнулась: снайпер Зорьян Бркович откликался на позывной «Заря» и одергивал только тех, кто пытался именовать его «Розой».

Он кивнул и попытался выйти — в кухню, к заряжающемуся телефону. Вероника перегородила дорогу, упираясь рукой в дверной косяк:

— Вижу, что ты собираешься уйти. Понимаю, что мои охранники не смогут тебя остановить — даже если я отдам им такой приказ. Как мне тебя удержать?

— Никак.

Вероника задумалась, нахмурилась. Смоляные брови сдвинулись, янтарные глаза потемнели.