Евсения

А, завидев нашу, тоже, неторопливую процессию, уважительно кланялись, прикладывая ладони к сердцу. И делали это вполне искренне, ведь сиянием не обманешь. А на одном из переулков, в нашу сторону вывернула шеи целая группа, собравшаяся у широкого, оклеенного яркими бумажными листами столба. Один из кентавров, уже в годах, сделав шаг на мостовую, склонился, а потом громко произнес, глядя прямо Стаху в глаза:

- Эвлого сэс теон эльпида Тинарри!

- Что он сказал? – тут же закончила я свой молчаливый байкот, но, Стах лишь, склонив в ответ горожанину голову, пожал плечами:

- Поздоровался.

- Он сказал на эллинском: «Да благословят тебя боги, надежда Тинарры», - прищурясь на кружащих в небе птиц, разъяснил за него Хран. – Здесь многие так считают. Вчера дотемна на всех площадях и улицах праздновали возвращение Омеги.

- Надежда Тинарры, - скосясь на своего спутника, вздохнула я. – Красиво звучит. Тебя здесь любят.

- Угу…

- Стах, а почему все здешние дома одинаково низкие?

- Не выше одного этажа? – с усмешкой отозвался он.

– Потому что, дворец Сивермитиса – одноэтажный, а рядовые тинаррцы не имеют права обитаться выше собственного правителя. Не только в Шаране, а по всей стране такая… «архитектурная традиция»: кентаврам лестницы неудобны, особенно, винтовые. Зато просторы и гражданская субординация вполне позволяют строиться вширь как душе угодно.

- А как переводится Шаран? – подала голос Любоня.

- На кенво, это – «пристанище». А река, которую мы пересечем по мосту сразу за городом, называется Киссада.

То есть, «жизнь».

- А как звучит моя фамилия? – с прищуром глянула я на мужчину.

- Мира Ата, - улыбнулся он, глядя в уличный просвет.

- Это тоже кенво?

- Угу. «Моя половина». Теперь, даже по паспорту.

- Правда? – тихо выдохнула я, растерянно повернувшись туда же. – … Как будет на кенво «ты»?

- Ты?.. «Апэ».

- Апэ… мира… киссада, Стахос Мидвальди.

Мужчина посмотрел на меня, склонив голову набок, а потом также тихо ответил:

- Мне нужна лишь ее половина.

Но, до самого последнего дня, - и, подстегнув Капкана, оглянулся к остальным. – Прибавим ходу. До обеда нам надо быть на месте.

- А что это за место, ты ведь так и не сказал.

- Потерпи немного, любимая, иначе испортишь мой тебе подарок…

Город, как бы долго не тянулся своими прямыми лучами улиц, все же, иссяк. И миновав, радующие всеми переливами зеленого, местные огороды, мы, наконец, выбрались в открытую степь.