Евсения

– Мне совсем не хочется, чтобы вы из-за меня заболели, - после чего величественный старец уже, не сдерживаясь, захохотал, а мы с Его Высочеством обменялись взглядами, различными по значению.

Однако ж, сама виновата: надо было, вместо того, чтоб носиться по парку, хотя бы узнать, как тут принято представать пред правительские черные очи. Сивермитис же, протерев их своей широкой ладонью, выдохнул напоследок, а потом изрек:

- Дорогие гости. Мы с вами не прощаемся и увидимся очень скоро. Но, мне, именно сейчас, хотелось бы сделать тебе, дитя, приятное, - взмахнул он рукой в сторону застывшего в сторонке Руда.

– Я думаю, это тебе пригодится, в будущем, - и подал мне небольшую, сложенную книжкой картонку.

- Это твой паспорт, - среагировал на мой открывшийся рот, Стах. – Ты теперь – гражданка Тинарры, по праву особых заслуг перед ней.

- Спасибо… Но, ведь у меня, как у дриады, даже фамилии нет? – таращясь в незнакомые буквы и печати, пробормотала я.

- Как это, нет? Она там должна быть вписана, - глянул отец на сына, а сын – на меня:

- Я тебе потом все… переведу.

Сивермитис, нам уже пора. Остальное, как договорились, - и, отвесив быстрый поклон, подхватил меня за руку.

- Стах, мне надоело публично позориться по твоей милости, - воспитанно шипя, поскакала я за ним по ступеням.

- По-моему, ты преувеличиваешь, любимая.

- Да что ты?

- Угу. Вот сейчас, например, у тебя раскраснелись лишь щеки. Уже без ушей. А скоро ты и вовсе перестанешь реагировать на разные… досадные мелочи, - уже подсаживая меня в седло, выдал нахал.

На что я тут же свесилась к нему вниз:

- Все мои «досадные мелочи» закончатся сами собой в тот момент, когда я тебя, все-таки, грохну, огромная ты, ходячая неприятность.

- Это, вряд ли. Я же знаю, что ты меня любишь. И еще раз повторяю – привыкай…

За ворота дворцовой площади, занятой сейчас лишь ветром да еще голубями, мы выезжали молча и парами: Стах с моей насупленной персоной, следом за нами Хран с торчащим из сумки бесовским котом, а замыкающими – Любоня с Русаном.

А потом сразу взяли вправо, на широкую, покрытую ровным серым булыжником улицу, состоящую из кирпичных одноэтажных домов. Странное это зрелище. Даже для меня, видевшей в жизни всего-то пару ладменских городов. А тут, как-никак, столица. Чистая, просторная и… одноуровневая. С яркими пятнами ровно остриженных деревьев и магазинных вывесок сразу на двух языках.

Встречающиеся нам по пути кентавры и люди, так же странно, никуда не спешили.