Евсения

– Да я вообще не понимаю, ты… ты… - и какая сейчас была разница, кто кого поцелует первым? Главное, что небесные качели, подхватили меня так высоко, что спускаться на землю совсем не хотелось… очень-очень не хотелось…

Глава 23

Ночь давно откатилась луной в другую половину невыносимо звездного неба. И сейчас, сидя на крыльце, выходящем в сад, где мирно трещали сверчки, а за спиной, в кухне переливалось тремя голосами задушевное пение, с трудом верилось в оставленное далеко-далеко отсюда обшарпанное крыльцо каталажки, и в заросший бурьяном двор посреди заброшенной деревни.

Да вообще в прошлое мое «заповедное» верилось с большой натяжкой. Одна лишь Адона вспоминалась прекрасно. И от этого тоже хотелось, не то петь, не то плакать.

- Свида, а вот эту знаешь?

Как провожала меня мать,

Давай падать, умолять:

Честь младую береги…

- А то! Только у нас ее по-иному поют:

Как провожала меня мать,

Принялася наставлять:

Честь девичью береги,

Но, от счастья не беги.

- Кх-хе… А про желанный колодец?..

- Евся?

- Что, Любонь?

Подруга моя, замерев у самой кромки ступени, с душой потянулась:

- О-ой, и хорошо то как… А ты чего здесь одна сидишь? Где Стах?

- Они с Тишком лошадей проверяют и, наверное, улицу заодно… Любонь, как-то, все ж, неловко, что мы таким табуном к твоей тетке завалились.

- Да брось, - хлопнулась та рядом со мной. – Тетка Свида у меня выдающаяся. А про ее дом я тебе уже говорила – мы ее нисколько в нем не стесним, одну то на двух этажах. Тем более, всего на ночку. Да она, как узнала, что я от Ольбега сбежала, на радостях, и на год бы всех оставила.

Ты ж сама-то слыхала?

- Ага, - вспомнила я «радостные» обороты этой, действительно, «выдающейся» со всех сторон женщины.

Хран только крякнул тогда в восхищении (в середине и в конце), а Стах согласно покачал головой. Меня же она, после знакомства, просто сгребла в охапку, а потом, обозвав «стрекозой», вдруг прослезилась. Не то, от гордости за свою отважную племянницу, не то, от жалости ко мне, по сравнению с женщинами их рода, явно «задохлой».

И один лишь бесенок, перекинутый теперь в серого кобеля, остался не у дел. Если, конечно, не брать в расчет тот бараний мосол, который ему тетка Свида с крыльца кинула. Ну, ничего, я этот «моральный ущерб» умыкнутыми со стола пирогами восполнила чуть позже, но, с лихвой. Да и Стах от себя тоже, по-моему, кое-что добавил… И Любоня… Да и Хран пару раз от застолья отлучался… Бедный Тишок…

- Евся, я знаешь, что сейчас подумала?

- Нет.