Однажды суровой зимой

Тем более, ей казалось по меньшей мере странным то, что Малисса, которая в порталах понимала, как горшечник в ювелирном деле, смогла открыть один и даже успешно переправить принца. Если верить ему, использовала его в качестве якоря. Живого якоря. Что весьма необычно. И сам Вендал продолжал удивлять. Рядом с ним она не только не видела свои сны, но и ему удалось погасить сегодняшнее видение. Прогнать прочь ту силу, что так жаждала заполучить ее. Все кричало Эстлин о том, что бежать больше не нужно. Пора оглянуться назад и рассказать обо всем, что снедало изнутри.

Авершам взяла юношу за руки и потянула внутрь домика, поближе к огню. Чтобы он согрелся, и они могли устроиться поудобнее для долгого разговора.

Они сели на пол подле волшебного посоха. На знакомые шкуры, уже прогретые теплом очага. Эстлин все так же сжимала руки принца в своих.

- Это очень непростой разговор, на самом деле, - она рассеянно сглотнула. – Я даже не знаю, с чего начать.

- Хочешь, я начну? – Вендал ободряюще улыбнулся. – Отец пытался просватать меня за принцессу Анверфела.

Я отказался. Потому что уже выбрал себе невесту. И пришел за ней. И хочу узнать, что же так гложет ее. Хочу помочь ей. Разделить с ней любое ее бремя, даже если мой человеческий разум будет не в силах осознать его тяжесть. Я все равно буду с ней. Даже если она не сможет ответить на мои чувства, я хочу знать, что сделал для нее все, что в моих силах.

- Ох, Вендал, - чародейка почувствовала, как кровь приливает к щекам. – Ты даже себе не представляешь, о чем говоришь.

Я – не просто нефилим в привычном понимании. Не просто существо, которое внушает благоговейный ужас. Все намного сложнее. Дело в моих корнях, полагаю.

- Дело в том, что тебе вдолбили в голову, - возразил Вендал. – Ты привыкла лишь к страху и отчуждению с детства. Но я докажу, что может быть иначе. Даже теперь, когда твоя сестра ждет ребенка, это ее главный страх. Увидеть, как мир не примет ее дитя. Но если не принимали вас, это не значит, что так будет и в будущем. Детей ваших ждет иное детство.

И даже другое отношение родителей.

Пока принц говорил, девушка задумчиво кусала губу.

- Мы все росли в чудовищных условиях, - согласилась она. - Как Далейн и Кердас, я семьи своей не знала и воспитывалась в ордене среди чужих и безразличных ко мне людей. Моим первым воспоминанием была детская кроватка. Она больше походила на клетку. Стою, держась за прутья, и кричу, потому что я одна и мне страшно. Я хочу есть. Матрасик подо мной мокрый. Ногам холодно.