Однажды суровой зимой

Никто не мог ему помешать. Никто даже не рискнул его отговаривать.

В письмах ни слова не говорилось о том, что Тирус Абиалли был единокровным братом короля. Лишь их неловкость перед ним. Жалость. Чувство вины. Но, по их словам, Тирус в конце концов смирился и пожелал им счастья. Знали бы родители, какой камень он тогда припрятал за пазухой.

Вендал прочел больше половины пухлой стопки родительских писем, когда дверь в кабинет открылась, впуская Ориса Винграйна.

Отец облачился в парадную одежду, которую надевал во время судов и траурных событий.

На голове привычным бременем красовалась корона. На плечах – темно-синяя мантия с золотой вышивкой.

- Вот ты где, - Орис Винграйн словно бы не заметил, что сын роется в его личных письмах. – Ты еще не готов? Суд начнется совсем скоро.

Вендал свернул недочитанное послание и положил его к остальным в стопку.

- Так значит, это из-за Абиалли ты так боялся, что у меня появится бастард? – принц с вызовом посмотрел на отца.

Король вздохнул. Подошел ближе.

- И из-за него тоже, - монарх неспешно сложил все письма обратно в шкатулку, закрыл крышку и понес предмет на место.

- Авершам мне все рассказала.

- И он правда твой брат? – на всякий случай уточнил Вендал.

- Да, - Орис Винграйн выразительно посмотрел на сына.

Принц встал, уступая правителю его законное место. Король опустился в кресло. Устало потер лоб. Вендал тем временем прошелся по кабинету, чтобы как-то унять нарастающее беспокойство. Остановился у старинных часов на каминной полке. Золотые стрелки показывали половину одиннадцатого.

- Я даже не представлял, что твоя мать умерла по вине Тируса, - признался Орис Винграйн. – Догадывался, что он ревновал несмотря на все свои заверения, что не держит на нас зла. Понимал, что не зря он настаивал на том, чтобы я оставил Кесанну. Якобы из-за ее неспособности дать мне наследников. Но все дело было в мести…

Король сокрушенно покачал головой.

- Мама знала, что он твой единокровный брат? – спросил Вендал, не оборачиваясь.

Ему не хотелось встречаться с отцом глазами.

Безусловно, несмотря на всю секретность ему давно стоило рассказать о том, кем им приходится Тирус Абиалли. Но стоило ли винить отца в его поступках? В том, каким человеком стал его старший брат, и какое безумие засело в его голове?

- Нет, - ответил король. – Она была уверена, что он мой названный брат и близкий друг, но не более, – монарх горько усмехнулся. – А ведь мы были лучшими друзьями в детстве. Он защищал меня. Брал на себя любую мою вину.