Чайка с острова Мираколо

Непонятно, зачем мы вообще посылаем сыновей в университеты, если они возвращаются оттуда такими же неотёсанными, как были?

Энрике постигал науки в университете Патавы. Там он и познакомился с Джулией, когда её матери однажды наскучило уединённое поместье, и ей вздумалось покорить местное общество.

— Искренность нельзя считать недостатком, особенно в наше время, — послышалось со стороны.

Вздрогнув от неожиданности, я оглянулась. Возле балконных дверей, выходивших на Большой канал, стоял давешний незнакомец со шрамом.

В отличие от меня, он и не подумал сменить потёртый чёрный вельвет на что-нибудь более праздничное. Его вызывающе простой камзол выглядел нелепо рядом с синими оконными драпировками, расшитыми золотом, и прочим роскошным убранством салона.

Интересно, что он вообще тут делает? И как смеет разговаривать с доном Арсаго на равных? По моим представлениям, его место было внизу, вместе со слугами.

— Надеюсь, синьорита Джулия простит моему сыну эту бестактность, вызванную лишь глубоким чувством и слишком долгим ожиданием, — отрывисто произнёс граф.

Я послушно склонила голову. Шум, доносившийся с Большого канала, накатывал волнами. А может, у меня просто шумело в ушах. Дальнейший разговор проходил без моего участия. Граф настаивал на свадьбе в ближайшее воскресенье, Энрике почтительно помалкивал, а Рикардо оправдывался, ссылаясь на траур:

— Бедная Джулия так горюет по матери, что отказывается даже выходить за порог дома!

Дон Арсаго недовольно сверкнул на меня ледяными глазами, похожими на бусины чёток.

«Чёрт бы побрал этих баб с их капризами!» — явственно читалось на его лице. Меня передёрнуло.

— Господа, прилично ли синьорите выслушивать эти споры? — вновь послышалось со стороны балкона.

— Действительно, — согласился Рикардо, изобразив на лице подлинно братскую заботу.

Бережно поддерживая меня под локоть, он проводил меня до дверей, где в ожидании застыла хмурая донна Ассунта. Попрощавшись со всеми, мы покинули высокое собрание, а за нашей спиной снова возобновился хор голосов.

Когда мы с Ассунтой вернулись в жилые покои, служанок там уже не было. Исходящая паром бадья тоже исчезла. Потеснив меня на середину комнаты и сурово подбоченившись, моя «тётка» спросила:

— А теперь давай-ка начистоту, милочка: кто ты такая?

***

«Ну вот, началось». Я с напускным безразличием пожала плечами. Присела на сундук, отстёгивая вуаль:

— Не понимаю, что вы имеете в виду, тётя.