Чайка с острова Мираколо

Это был единственный цветок, сумевший выжить на болотистых островах нашей лагуны. Мед из фиореллы был слегка солоноватым на вкус, как слезы.

Пока я расправлялась с печеньем, Инес расчесала свои белокурые локоны, а потом — к моему удивлению — тщательно занавесила зеркало шалью.

— Зачем это? — спросила я. — И, кстати, с каких пор ты боишься ночевать одна?

Забравшись на постель, она села рядом со мной, поджав босые ступни.

— Да так. Слышала всякое про этот дом. Иногда здесь случаются странные вещи. Говорили, что прежние хозяева были слишком тесно связаны с морем.

Поклонялись живущим-под-волнами. И если слухи не врут, то они до сих пор не забыли сюда дорогу.

Она так выделила слово «они», что я сразу поняла, кого она имела в виду. В комнате вдруг стало зябко, и я невольно поджала пальцы.

— Это донна Джоанна тебе рассказала?

Инес упрямо помотала головой:

— Нет, не только она. Люди в Венетте рассказывают всякое... про кьямати... и про семейство Арсаго. Граф Арсаго постоянно искал людей, умеющих говорить с морем.

Он мечтал женить Энрике на патрицианке, обладающей сильным даром: ведь считается, что искусством кьямата владеют только женщины. Но однажды в городе объявился рыбак, который похвалялся отчаянной храбростью: он не раз купался в канале Орфано — на спор — и всегда оставался цел.

В канале Орфано у нас обычно топили осуждённых. Моррены считали это место чем-то вроде бесплатной столовой. Чтобы проплыть по каналу хотя бы до Моста честной женщины, нужно быть действительно отчаянным человеком.

— Что, и моррены его не трогали? — изумилась я.

— Нет, он как-то умел ладить с ними. — Инес перешла на шепот. — Я слышала, что дон Арсаго взял его на службу и поселил в этом доме. Это было давно. Никто не знает, что случилось потом с этим парнем. Кажется, они с графом пытались приручить паурозо, только у них ничего не вышло. Кончилось тем, что рыбак бесследно исчез. Но с тех пор по ночам в доме слышится стук и царапанье, а иногда — жуткий вой, похожий на пение горлодёрок. Бывает, что ни с того ни с сего на стенах вдруг расползаются пятна плесени.

Или в одной из комнат вдруг заведётся тяжелый дух, да такой, что войти невозможно! А однажды служанка протирала зеркало и увидела в отражении...

В этот момент где-то рядом раздался треск, заставив нас подскочить.

— Это просто полено, — выдохнула я. — Полено стрельнуло искрами.

Инес была бледная, как полотно. Я решительно задёрнула полог кровати, оставив лишь узкую щель для света.

— Так-то лучше.