Чайка с острова Мираколо

Считалось, что эти «доносоприёмники» должны были облегчить работу судей, но лично мне претили анонимные кляузы. И хотя я ни на волос не доверяла Манриоло, меня поразило, как легко наши гости готовы были обвинить его, позабыв, как они недавно его превозносили. Конечно, его внезапное исчезновение выглядело подозрительно, что и говорить, но главное — он был очень удобным обвиняемым. Он был чужим среди нас, так что вряд ли у него найдутся заступники. Мне невольно стало его жаль.

Дон Алессандро тоже не разделял всеобщего энтузиазма:

— Вам не кажется, что отравить вино в кувшине — это слишком ненадежный способ? Мало шансов, что его выпьет именно тот человек, кому оно предназначалось.

Тем более что негодяй использовал быстродействующий яд. Не так ли, синьор Фалетрус?

Доктор Фалетрус, сидевший с неподвижным восковым лицом, что-то невнятно проблеял в ответ. Я поразилась его болезненному виду. Он день ото дня выглядел всё хуже.

— Ну, если бы Лоренцо не отвлекли разговором о картах, не сомневаюсь, что он первым устремился бы к кувшину! — хохотнул какой-то пожилой патриций в богатом темно-синем кафтане.

— Не обижайся, Лоренцо, но мы все знаем, как высоко ты ценишь саонские вина!

«А отвлек его именно Манриоло», — подумала я. Почему такая простая мысль никому не пришла в голову?

Все зашумели, заспорили. Кто-то засмеялся, кто-то сочинил остроту насчет смельчака, ускользнувшего от моррен на Большом канале, но зато угодившего в пасть венеттийского правосудия. Я сидела молча, пытаясь подавить внезапную неприязнь к своим сотрапезникам.

Аппетит исчез, и вино в бокале теперь казалось мне кислым. «Надо же, как они оживились! — думала я. — Им явно всем стало легче. Был найден удобный виновник, на которого можно свалить преступление, а значит, у всех исчез повод для взаимных подозрений. Теперь можно не бояться, и страшное преступление из нависшей угрозы превратилось в предмет болтовни, придававший сегодняшнему ужину пикантную остроту».

— Его еще не поймали? — спросила я, обернувшись к синьору ди Горо.

Алессандро медленно покачал головой. В отличие от остальных, он был предельно серьезен. Между его бровей пролегла резкая складка:

— Преступник пока на свободе, но поверьте, это ненадолго.

При первой же возможности я постаралась незаметно покинуть избранное общество. С облегчением закрыла за собой высокую резную дверь столовой, разом отсекая глупые смешки, банальности, липкие взгляды... Мне было душно от сытых лоснящихся лиц и десятков горевших свечей.