Чайка с острова Мираколо

Все наперебой хотели поздравить нового графского фаворита, так что возле столика с картами возникло веселое столпотворение. Толпа чуть расступилась, когда появился доктор с двумя бокалами. Случайно бросив взгляд на стоявшие поодаль кувшины с вином, я рассеянно подумала, что, вероятно, слабая рука Фалетруса не отличалась точностью, так как немного драгоценной жидкости пролилось на скатерть. «Будет трудно вывести маслянистые пятна со светлого полотна», — мелькнула досадливая мысль. Мои глаза все еще были глазами Пульчино, и я отчетливо видела светящиеся голубоватые очертания брызг и капель.

Потом меня осенило: маслянистые пятна — от вина?! Как такое возможно?

Дон Арсаго, гордо сверкая глазами, уже поднял кубок, приветствуя собравшихся:

— Выпьем же за наш успех и новые морские пути!

Не в силах сказать ни слова, я оцепенело смотрела, как он подносит кубок к губам. Вдруг другая рука перехватила его за кисть:

— Ваша милость, позвольте сначала мне.

Это был Алессандро. В глазах у меня потемнело.

— Нет! — услышала я чей-то крик.

Оказалось, мой собственный. Алессандро действовал без промедлений, но я все же успела. Кубок, выбитый из его руки, закатился под стол, темное вино кляксой расползлось на полу. Все еще держа его за руку, я замерла в одной пяди от страшного шрама, перекосившего лицо, и расширенных серых глаз.

— Это вино... очень странное на вид, — произнесла я посреди оглушительной тишины. Все вокруг смотрели на нас. Дон Арсаго, овладев собой, неестественно засмеялся:

— Видишь, Сандро, как заразительна твоя подозрительность! Она влияет даже на дам.

— Не пейте, — твердо повторила я. Алессандро молчал.

Дон Арсаго пожал плечами:

— Не думаю, что в дом мог пробраться отравитель. Есть способы гораздо проще, вон Сандро вам расскажет, если хотите. Но ради вашего спокойствия...

Оглянувшись, он ухватил за загривок собачонку Джоанны, безмятежно дрыхнувшую на подушке кресла. Та только пискнула, когда граф ткнул ее носом в бордовую лужу на полу. Никто из нас не решился возразить, все молча стояли, будто скованные оцепенением.

Фалетрус тоже застыл с кубком в руке. На его внезапно постаревшем лице глубже прорезались морщины, резче обозначились синеватые круги под глазами. Рука Джоанны, украшенная драгоценными перстями, нервно поползла вверх, комкая кружева на груди.

Лизнув несколько раз пряно пахнувшую жидкость, собачонка вывернулась из рук Арсаго и бросилась под защиту хозяйки. Вдруг она заскулила, лапы у нее заплелись, и она упала на бок.