Чайка с острова Мираколо

Дурацкое занятие. Выброшу его к Хорро!

— У меня тоже от вышивки уже в глазах рябит, — продолжала Бьянка. — Может быть, возьмем гондолу, прогуляемся по каналам? День так хорош, что мне хочется слиться с его очарованием. Весна же!

Все с готовностью подхватили эту идею, радуясь случаю сменить тему. На правах хозяйки я позвонила служанке, чтобы она передала распоряжения Фабрицио. Мои новые подруги засобирались, складывая свои работы в корзинки. Инес значительно продвинулась в вышивке, а вот успехи её матери были такими же скромными, как у меня: её кусок кружева почти не увеличился.

Зато я за один час узнала о семействе Арсаго больше, чем за целую неделю осторожных расспросов! Джоанна Сакетти была поистине бесценным кладезем информации, если, конечно, вы умеете отделять правду от сплетен.

Глава 7

Подплывая к дому, Рикардо и Алессандро ди Горо успели заметить корму гондолы, исчезающую за изгибом канала. Лакей на причале известил их, что молодая хозяйка с подругами изволила отправиться на прогулку.

«Жаль», — подумал Алессандро, ощутив странную смесь досады и сожаления. Он хотел — и не хотел ее видеть.

Младшую сестренку Рикардо он почти не помнил. В городе она появлялась редко. Память, как мутное зеркало, подсовывала изображение смешливой девчонки с милым лицом и пронзительно-капризным голоском.

Зато женщина, вернувшаяся с острова, с первой встречи захватила его воображение. Маленький, гордо вздернутый подбородок, бесстрашный росчерк бровей, взгляд светло-карих глаз бьёт навылет. «Она невеста Энрике», — одёргивал он себя.

Или же нет? Энрике должен был жениться на Джулии. А эта девушка... кто она?

Сам того не замечая, он прошёлся по террасе, размеченной солнечными полосами, остановился в опасной близости от каменного логова, устроенного в дальнем конце. Звякнула цепь. В глубине щели, очерченной тенью, зажглись огоньки. Медленно выползли на свет перепончатые лапы и треугольная безносая морда с раззявленным ртом, из которого тянулась ниточка слюны. Алессандро её не видел.

Перед его глазами стояло другое лицо — нежный лоб, как лепесток розы, тень от каштанового завитка, выбившегося из причёски, ироничный, чуть насмешливый изгиб губ...

Может ли такое быть, чтобы под этим ангельским обликом скрывалось чудовище? Ему доводилось слышать о морских тварях, умеющих превращаться в людей. «Это просто слухи», — сказала бы она. Как тогда, на скудно освещённой террасе в доме Арсаго. Но даже в неверном свете факела он видел, как дрогнуло ее лицо.