Чайка с острова Мираколо

Неслась так, что ног под собой не чуяла! Под ногами хрустело. Тут я поняла, что не так было с этими птицами, и откуда взялся этот странный шелест. Они все были мёртвые! Мёртвые чайки. Я бежала оттуда по их костям.

Все немного притихли, придавленные услышанным. Затем Бьянка снова невозмутимо взялась за пяльцы:

— Сочувствую вам, донна Джоанна. Знаете, такие сны, бывает, снятся после омаров на ужин. Я бы на вашем месте уволила повара. Или отправилась прогуляться, — она посмотрела в окно, за которым маняще искрился весенний день.

— Хорошая прогулка может разогнать любые кошмары!

Джоанна Сакетти упрямо покачала головой:

— Дону Арсаго и Совету Десяти не следовало задевать живущих-под-волнами именно сейчас, — вдруг заявила она, намекая на мой «подарок», плавающий под террасой. — Конечно, синьор Арсаго всегда был немного одержим магией кьямата. Особенно с тех пор, как нашли ту проклятую фреску...

— Мама! — снова предостерегающе произнесла Инес, но её опять проигнорировали.

— Что за фреска? Давно ли её нашли? — невинно спросила я, стараясь не выдать своего острого интереса.

— Куда как давно, вы тогда еще пешком под стол ходили! Нашли её, когда Арсаго дом купили на Гранде. Старую-то штукатурку сняли, а под ней оказалась святая Виадора, прямо как живая! Стоит, словно королева в богатых одеждах, глаза щурит. Граф — молодой был, горячий — возгордился. Сказал тогда: видно нам, Арсаго, на роду написано магию возродить. Только дочери у них так не народилось, а Энрике магия обошла.

В её тоне сквозь напускное сочувствие проскальзывало злорадство.

Не любит она дона Арсаго, ох как не любит! Недаром говорят, что нет ничего страшнее мести брошенной женщины. Мне вдруг вспомнилось хитренькое остроносое лицо синьора Сакетти. Интересно, как он пережил бывшее увлечение жены... Находил ли он утешение в дружбе, подобно истинному философу, или затаил злобу?

— При чем тут Энрике? Разве кто-нибудь вообще слышал о мужчине с даром кьямата? — пожала плечами Бьянка.

— Ну, вообще-то... слухи ходили.

— Мама! — в третий раз произнесла Инес, и на этот раз в её голосе было что-то такое, отчего Джоанна притихла.

— Да что я разболталась, в самом деле, — забормотала она. — Это всё сирокко. Сны... Налей мне лучше чаю, дочка.

Бьянка, отложив работу, потянулась грациозно, как кошка, и хмыкнула:

— Ой, Джули, ты, кажется, запуталась в узоре!

Вздрогнув, я перевела взгляд на валик. Действительно, во время рассказа Джоанны мне было не до кружев, и мои пальцы творили что хотели.