Пароль: рододендрон

Честно говоря, я особо не интересовался.

Алекс замолчал и помрачнел. Не нужно было озвучивать вслух то, о чем он подумал. Я так поняла: он винит себя в том, что «не особо интересовался» не только растениями, но и своими родственниками.

Я промолчала. В моих утешениях он точно не нуждался.

— А Валентин? — Алекс продолжил свой «допрос». — Ты же так толком ничего и не рассказала. Что он тебе сказал, перед тем как приказать убить?

Я задумалась.

— Да ничего, в общем-то. Говорил он в основном о тебе, злился, что тебя «тянет на бездарных баб», — не удержалась я от прямой цитаты.

В ответ Алекс только поморщился.

— Очень в его духе, — признал он.

— Да я уже поняла, — согласилась я, тем временем припоминая, что еще вынесла из нашей беседы со старшим Лазовским. — Еще он сказал мне, что ты женат.

— А это он к чему? — не понял Алекс. — Чтобы ты приревновала и возненавидела меня?

— Я тоже так подумала. Да Бог его знает, на что он рассчитывал. Я, конечно, удивилась, но особо не впечатлилась.

— Не понял. — Алекс с замер с кружкой у губ.

Я почувствовала, что краснею. Ну вот, стоило со мной переспать, а я уже возмущаюсь по поводу его брака. Сейчас точно подумает, что я на него собралась права собственности предъявлять.

— Теперь совсем не понял, — признался Алекс, внимательно наблюдая за выражением моего лица. Решительно поставил кружку на стол, всем своим видом демонстрируя, что ждет моего ответа.

— Я думала, ты развелся.

Я окончательно смутилась.

Алекс пожал плечами, все еще не понимая причину моего смущения.

— По документам еще нет. Какая разница?

На самом деле чертовски большая разница. Только я ему это ни за что не скажу, потому что никогда не буду вешаться на понравившегося мужика.

Поняв, что я не собираюсь больше ничего говорить, Алекс решил прояснить ситуацию сам.

— Мы расстались в прошлом году. Потом я уехал, меня долго не было. Когда вернулся, она заявила, что на развод не согласна. Тогда я подал документы в одностороннем порядке.

Еще вопросы есть?

— Нет, — выдохнула я.

Я почувствовала облегчение главным образом потому, что он мне не соврал. Обе его версии, прошлая и нынешняя, прекрасно стыковались между собой, и у меня не было ни единого повода ему не верить.