Нордшельский отшельник

Некоторые думали, ты умерла, да кто-ж пойдет проверять-то?

Лэниэль учащенно дышала и часто моргала, пытаясь осознать услышанное. Дела действительно шли плохо. Хуже, чем она думала. Ее руки начали мелко подрагивать, отчего Отшельник буравил горе-гонца уничижающим взглядом. Он успокаивающе сжал ее правую ладонь, ее дрожь передалась и ему.

— Кто такая Нави? – уточнил он, не веря, что весть об отстранении обычной королевы может произвести на Лэниэль такое бурное впечатление.

— Моя сестра, — прошептала Лэниэль, отстраняясь от Норда и закрывая здоровой ладонью лицо.

– Боже… Ее казнят?

Грудь Отшельника вздрогнула, но этого никто не заметил.

— Не знаю, — в голос Марона опять вернулось сочувствие, и он пожалел, что начал разговор в такой манере. – Мне вообще почти ничего не известно по делам короны.

Нери перелетел поближе к Марону, чтобы ухватить кусочек сыра.

— Мне жаль, — добавил он, стараясь не глядеть ей в глаза, — но я рад, что ты жива. Нави… она… справится, все наладится, — нелепо залепетал он, стараясь хоть как-то поддержать девушку.

Лэниэль уже не слушала его, уставившись в одну точку, не моргая. Все услышанное не укладывалось в ее голове.

— Так ты – одна из наследниц, — аккуратно уточнил Отшельник, положив руку на ее правое плечо, стараясь увести разговор в более мирное русло, — и когда война будет выиграна, взойдешь на престол?

Эльфийка повернулась к нему, и он вновь почувствовал себя на пляже, среди волн и статуй, когда ее взгляд, направленный на него, наполнился злобой.

— Если мы выиграем, Норд! Не «когда», а «если»! И на престол я взойду лишь в том случае, если меня не вздернут в петле рядом с сестрой!

Он кивнул, но спокойным голосом продолжил:

— Нам осталось всего ничего до Призрачного Народа.

У них есть то, что мы ищем, — он стрельнул глазами на подростка, который, раскрыв рот, ловил каждое их слово. – Я буду лишь в шаге от своего былого могущества. И я никому не позволю повесить тебя. Особенно после всего того, сколько всего мы пережили вместе.

Последнюю фразу он специально произнес с явным подтекстом нежным голосом, чтобы позлить этого выскочку, даже несмотря на то, что ничего такого и не было.

И ему это удалось, когда лоб Марона начал покрываться краснотой и потом – казалось, он закипал, как чайник.

Лэниэль не приняла его игру, опять возвращаясь к своим мыслям, поэтому Норд протянул руку к краюхе хлеба.

Подросток ударил его по кисти в кожаной перчатке:

— Обойдешься. Это для Лэниэль, а не для ее нахлебников.