Нордшельский отшельник

— Раз уж вы спустились в такие глубины и вас не сожрал Шварог, смею предположить, что вы сюда пришли не чаю похлебать?

— Шварог? Та милая зверушка, что обитает в подземных водах?

— Она самая, родимая. Сторожит нас, да балует морскими дарами. Только пальцы к ней совать не стоит, без руки останешься. Только царя и слушается.

На столе перед ней появилась кружка, полная золотистой пены, да и сам хозяин пригубил из второй. Норд нашел ее в толпе (хоть и ее было трудно не заметить среди массы снующих карликов), и присел рядом, за ним — Рвик.

Обрадовавшись гостям и золоту, что сверкнуло чеканными монетами на столе, Фрекоштив не обделил их вниманием.

— С чем пожаловали?

Эльфийка поиграла вытянутым из кармана мешочком монет, исподтишка проверяя реакцию хромов. Рвик не мог оторвать глаз от злата, и пиво потекло по его косматой бороде.

— Хотели поговорить с вашим командиром, но он не очень расположен к нам, — поднося кружку ко рту, она покосилась на Норда, который крутил свой напиток руках, так и не притронувшись к нему.

– Не знаете, на какой козе к нему ехать?

Трактирщик отставил пиво и начал методично начищать грязную посуду.

— Эк вопросики у тебя. А вы, стало быть, вместе?

Фрекоштив кивнул на мечника, что сидел в такую жару и маске, перчатках, с натянутым по самое не могу капюшоном. От девушки не утаился романтический подтекст вопроса, но она не спешила отвечать.

Норд кашлянул, и повернулся к ней, но тоже молчал.

Она невольно залюбовалась отблесками огня, игравших на темном капюшоне своего спутника, и представила его без маски.

Это не вызывало никакого отторжения. Напротив, хотелось подвинуться чуть ближе, коленом случайно задевая его, ведь за все время путешествия, казалось, они стали чуть ближе друг к другу.

— Вижу-вижу по взгляду, что не чужие люди, — подмигнул владелец, вгоняя эльфийку в краску. Ей тут же захотелось иметь собственную непроницаемую маску, но она заставила себя вернуться к вопросу.

— Мы здесь по делу, — отрезала охотница, отставляя пойло.

– Нам нужны смелые хроны. Воины, бойцы. Водятся у вас такие?

— Обижаешь, — он надулся. – У нас тут каждый второй – воин и боец, в прошедших летах. Но сейчас народ уже никуда не пойдет, одомашнились все, одичали. В общем, многим уже нет дела до чужих проблем, понимаешь? Мы сроднились с многовековой пылью, что покрывает эти горы.

— Но ведь раньше вы тоже жили где-то, в горах… Не в море же?

— Да, обитали мы подле скалы, что обрушила на наше пристанище власть огня.