Нордшельский отшельник

Ты так не считаешь?

Она услышала грустный смешок, но не придала этому значения. Разве он не должен ненавидеть своего бывшего повелителя так же сильно, как она?

— А если в меня? – грубо спросил он, и девушка хотела ответить на его глупый вопрос колкостью.

Она обернулась на него, но от неожиданности отпрянула, увидев перед собой обезображенное, располовиненное лицо. Норд снял маску, и теперь глядел на нее с сочувствием и злобой одновременно. Одна часть его лица выглядела человеческой, даже легкий румянец играл на его щеке.

Он выглядел молодо… чуть старше ее. Вторая же походила на черное, разбитое на осколки зеркало, и окостенелые части его рогами тянулись по голове ввысь. Шипы и рога заходили на то место, где должно было быть левое ухо. Единственным, что соединяло его лицо, были глаза. Огненные, рыжие глаза – зеркало души. Добрые глаза. Рыжие пряди спадали на живую сторону лица, темные, как смоль – на черное лицо монстра.

Увидев ожидаемую реакцию на свою внешность, он надел маску обратно. Лэниэль осеклась, лихорадочно пытаясь подобрать слова.

и поднялся, уходя прочь.

— Нет, постой, — отойдя от шока, прокричала девушка ему вслед, — куда ты?

Она вскочила на ноги и подбежала к нему, хватая за руку, но он не остановился.

— Не волнуйся. Прогуляюсь.

— Я не…

— Не хотела, но сделала. Я привык, но хочу побыть один.

Она осталась стоять, сгорая от стыда, и смотрела на его удаляющуюся спину, пока ближние камни не закрыли его собой. Ее реакция не была страхом, но инстинктом. Эффект неожиданности сыграл свою злую карту против нее, и теперь только осталось корить себя, ожидая, что он вернется.

Не желая повторять глупость за глупостью, она отвязала лошадей, оседлала Рыжика и двинулась за Нордом.

Стук копыт очевиднейшим образом выдавал ее, но ей было важно лишь найти своего друга.

Гора шла почти отвесно, и ему негде было прятаться. Она заворачивала чуть левее, и пройдя поворот, наконец-то увидела его, упрямо шагающего вперед. Руки он заложил в карманы штанов, а теперь скрывал не только лицо, но и голову, и будто что-то глубоко обдумывал.

— Норд, подожди.

Он остановился, но не спешил поворачиваться. Тогда она галопом нагнала его, остановившись в двух шагах.

— Пожалуйста, прости меня.

Он помотал головой, отчего капюшон заходил ходуном, и она вновь услышала приглушенный голос.

— Ты не виновата.

— Нет. Виновата. Я не должна была бояться, ведь ты не безобразен. Ты нашел в себе силы противостоять тьме, и побороть ее в себе.