Нордшельский отшельник

До вечера еще было далеко, но они успели преодолеть большой шаг этого пути. Ей становилось теплее, потому что тело оленя распалялось от движения, а кровь кипела.

Наконец, взмыленный, он замедлил бег подле окаменелостей, внутри которых зияла теплая пустота пещеры. Дождь стал усиливаться, так что они без промедления заскочили внутрь. Лэниэль спешилась, и стук ее сапог о камень гулко разнесся внутри.

— Еще больше часа, прежде чем солнце зайдет, — сказал он, снимая с плеч сумки. Его маска все так же неотрывно скрывала истинный облик.

С этим трудностей не возникло – дождь лил стеной, и стоило только выставить небольшой котелок за пределы каменного свода, как капли громко затрещали о его чугунное дно, постепенно наполняя сосуд.

Тряпку поверх плаща он унес на своих плечах, и она надеялась, что его многослойность спасет его от промокания и простуды. Хотя чего бы ей беспокоиться о нем – сильнейшем из всех, кого ей доводилось знать? Простуда скорее сама умрет, чем подкосит его.

Чугун уже наполнился, а его шагов все еще не было слышно. Она обеспокоенно высунула нос наружу, но туман опустился на землю, скрывая все дальше вытянутой руки. Девушка стала перебирать запасы, сидя на тряпье и шкурках, когда он наконец вернулся, удерживая целую охапку поленьев и веток поменьше, накрытых ветошью.

— Все промокло, плохо дело. Сырое гореть не будет, а просыхать будет еще очень долго.

Эльфийка повела продрогшими плечами.

— Черт с ним, с этим холодом. Чаю бы попить, — тоскливо отозвалась она, отламывая корку хлеба.

Вдвоем они принялись сооружать костер, подсовывая вниз то тряпки, то солому, но огонь не занимался. В пещеру не проникал ветер из-за частокола наваленных у входа камней, но температура стремительно падала. Наспех поужинав в темноте, они завернулись в шкуры и расселись по углам.

— Ты… знаешь эльфийский.

У нее зуб на зуб не попадал, и голос дрожал, как осиновый лист.

— Из книг. Я много путешествовал, и бывало, находил книги в разрушенных или брошенных городах. Те же Руины в свое время были изобилием для грабежа. Когда-то там располагались уцелевшие библиотеки. Пока все не растащили, — его голос звучал спокойно и уверенно, словно он сидел в кресле у камина, а не прикасался спиной к ледяному камню, от которого не спасали даже плотные одежды.