Нордшельский отшельник

— Я иду пешком? – догадался подросток, и олень, фыркнув, снялся с места. Копыта его вязли в мокрой пучине, но он пытался держать равновесие, перепрыгивая большие расстояния.

Минуты перетекали в десятки однообразного липкого страха за чужую жизнь. Вязкие пески не имели конца и рая, казалось, он мчится сквозь бесконечное однообразное пространство, пока впереди не показалась темная туманная полоса лесистых джунглей. Копыта стукнули по камням и твердой почве, а легкие наполнились приятной знакомой до боли влажностью.

Вернулись окружающие звуки птиц и животных. Рука Лэниэль ослабленно скользнула вниз, прекратив держаться за его шею, и ему пришлось сбавить шаг, чтобы она не свалилась. Марон остался где-то далеко позади.

Вместе с влагой наступила и всепоглощающая темнота, в которой он с трудом мог ориентироваться. С многовековых деревьев повсюду свисали лианы и веревки, обитые плющом и листьями. Казалось, солнечный свет сюда практически не проникал. Тонкие лучи одинокими площадками подсвечивали окружающее пространство.

Он аккуратно продвигался, рога его задевали заросли. Грудь девушки еще вздымалась, но нужно было спешить. Неизвестно, какие твари и животные населяли этот участок, поэтому он старался не привлекать внимания. Травянистый щуп попытался схватить его за ногу, но олень увернулся, поспешно перепрыгивая опасный участок. Но не тут-то было – ожившие растения со всех сторон потянулись к нему, желая остановить его передвижение навсегда. Ему не хватало ловкости, он был слишком грузным, чтобы уворачиваться от всех атак, и щупы начали медленно оплетать его, подбираясь все ближе.

Одна из лоз ухватила его шею, начиная сжимать ее. Он дернулся назад, но путь был ограничен – задние копыта уже были во власти природы. Олень захрипел, раздувая ноздри, но еще не был готов сдаться – он рванул рогами вниз, разрывая противные травянистые ткани, и из них потекла слизь. Рывок вперед не дал ему ничего, потому что ноги уже были обездвижены.

Лэниэль, почувствовав опасность на подкожном уровне, собрала последние силы, вытаскивая кинжал.

Она рванула несколько лоз, обрывая их жизнь, и они уползли обратно во тьму. Освободив друга, она больше не смогла бороться за жизнь, и закрыла глаза, продолжив сжимать холодное оружие.

Теперь под ногами отлетали сырые комья грязи, но он не видел конца этим испытаниям. Где-то впереди послышался лязг копий и мечей, которые, вероятно, тоже боролись с обезумевшей природой, желающей уничтожить все на своем пути.