Многоликий Янус (часть 2)

Пока. По моей вине отца Авроры хватил удар, и, если он не оправится, она меня не простит! И кто меня за язык дернул озвучивать свои мысли, а тем более ее отцу!

Я встал и прошел к окну. Почти половина деревьев покрылась желтой листвой, всё же уже первые числа второго осеннего месяца. Невольно подумал о том, что жена пропала, но все ее вещи остались на месте! Хотя нужно расспросить сестер и узнать у отца, что из вещей она брала с собой. И пропало ли что-то из них. Ведь вряд ли кто-то в своем уме решится бежать в том, в чем есть, тем более что ночи уже довольно холодные.

Очнулся я от ощущения тяжелого взгляда в спину. Повернувшись назад, убедился по хмурому выражению лица старшего Райли, что он уже с большим нетерпением ожидает от меня ответа. Но вместо этого я задал ему вопрос.

— Отец! Аврора брала с собой что-то из вещей, когда поехала проведать свою семью?

— Нет, точно помню, что ничего у нее в руках не было! Да и зачем бы? В замке осталось полно ее вещей, да и ехали мы одним днем, это уже позже она с сестрами сговорилась на ночь остаться.

— Понял. Так вот, — продолжил я, возвращаясь к прерванному разговору. — Я останусь дня на два-три с графом. Нужно убедиться, что его состояние хотя бы стабильно. По этим трем письмам я пошлю людей, чтобы узнать все подробнее. А сам буду ждать новых вестей.

Так я и поступил. Единственное, что я дополнительно сделал, это снабдил посыльных клетками с голубями, количеством по десять птиц. И приказал, чтобы слали весточки при малейших новостях! А проверив информацию по выданному им письму, чтобы двигались дальше по тем трактам, которые еще не были обследованы.

***

Мой отец на следующее утро отбыл назад в наше имение. Но я задержался в замке не на два-три дня, а почти на неделю, так как новостей, дававших хоть какую-то надежду на то, что след моей жены обнаружен, не было.

Это время пролетело в переживаниях об Авроре и ее отце. Доктор Вульф раза три в день посещал больного, и прогнозы были не очень утешительные.

Несмотря на то, что смертельная угроза миновала, Ларион Саян оказался практически обездвижен, он не чувствовал всю левую половину своего тела, его лицо тоже частично перекосило, отчего с сильно опущенным левым уголком рта выглядело вечно недовольным. Хотя чему тут было радоваться!? Но что самое печальное, тесть не мог говорить, а значит, даже в лежачем положении управлять своим имением, отдавая распоряжения.