Многоликий Янус (часть 2)

А ведь на самом деле я даже не знаю, насколько надежно зацепилась и за что именно. Поэтому замерла, подвижными остались лишь глаза на моем лице, которые в наступающей предрассветной мгле пытались обнаружить конец веревки, который я за мгновение до падения держала в руках.

Наконец, мне это удалось! Медленно вытянув влево руку, я указательным и средним пальцами подцепила белеющую веревку и, плавно подтянув к себе, намотала ее на запястье, чтобы в случае повторного падения она не выскользнула из пальцев под тяжестью моего тела.

Действовать приходилось очень медленно и плавно, хотя все во мне кричало от страха, так как громкие голоса и лай собак приближались.

Наконец, взяв в обе руки веревку, я смогла вздохнуть чуть свободнее. Теперь у меня была надежда, что порвись моя одежда или обломись ветка, на которой я висела, я все же не разобьюсь. Медленно выдохнув, я начала подниматься вверх, используя узлы как удобные точки опоры. И вот я почувствовала, как ветка отпустила меня, и я наконец была свободна.

Дальше я не стала идти по ветвям, а, закинув веревку на соседнюю сосну, просто перелетала на нее наподобие Тарзана. Разве что старалась делать это максимально тихо и, сжав зубы, тихо шипела, собирая на своем пути все мелкие ветки с иголками, царапая в кровь руки и лицо.

Пот заливал глаза. Или это была моя кровь? Я уже не понимала этого. Рваное дыхание с хрипами вырывалось изо рта, и мне казалось, что его услышит каждый, кто окажется неподалеку от меня.

Не знаю, сколько раз я перелетала с сосны на сосну, но, упрямо сжав зубы, я закидывала веревку снова и снова. Наконец силы совершенно покинули меня, и в очередной раз, переносясь на соседнее дерево, руки окончательно потеряли чувствительность и разжались. И только благодаря моей предусмотрительности я не рухнула вниз. Так как каждый раз перед тем, как прыгнуть, обвязывала себя за талию свободным концом веревки.

Из последних сил я поднялась как можно выше в надежде затеряться в густой колючей кроне и, привязав себя к раскачивающейся на ветру верхушке, затаилась.

Ветки там были совсем тонкие, поэтому сесть ни на одну из них не получилось. На двух я стояла ногами, за две другие держалась руками и еще несколько оплела веревкой, привязывая себя понадежней.

Сквозь нижние ярусы сосновых лап мне совершенно ничего не было видно на земле, и я очень надеялась, что также не видно и меня.