Ведьма

— Почему ты не ушла с бабушкой? Неужели сложно хоть раз сделать то, о чём тебя просят?!

— Просят? — издевательский смешок и я поворачиваюсь, оказываясь почти вплотную к нему. — Ты всё решил за меня! — ваза разлетается осколками, но мне сейчас не до размышлений о скорости наполняемости собственного резерва. — Практически подставил шею под когти Шантериэнда! А сейчас строишь из себя обиженного?! — хрупких предметов в спальне больше не осталось и плотные синие портьеры объяло тёмное пламя. Моё.

— Ты знала, что он тебя уничтожит! Знала, что кроме меня никто не пойдёт против него!

— Ты выжил, а, значит, я оказалась права! — скрестив руки на груди, всем своим видом я предлагала ему порадоваться прозорливости собственной интуиции.

Ким раздражённо выдохнул, прикрыв глаза, и отступил.

— Малика, ты… — ему не хватало слов и Ким замолчал, а вместе с этим погасло пламя, оставившее от штор мелкие обрывки ткани.

— Что ты хочешь от меня услышать? — разве вместо скандала мы не должны сейчас радоваться победе?

— Что?! — зло переспросил он.

— Ты прекрасно знаешь ответ на свой вопрос! — не стал увиливать Ким. — Давай по-другому, ведьмочка, — издевательски предложил он, опасно прищурившись. Нам давно было что сказать друг другу, но эти два года мы играли в то ли приятелей, то ли друзей и сегодняшний бой стал последней каплей, расплескавшей чашу взаимного терпения, — ты сейчас, глядя мне прямо в глаза, говоришь, что я тебе безразличен и, поверь, я найду способ разорвать брачные браслеты!

— Тебе лучше меня известно что это не так! — уверена, разлетелось бы что-нибудь ещё, но кроме массивного дубового шкафа и кровати в спальне ничего больше не было.

— Что не так, Малика? — хватка у него железная и на плечах скорее всего останутся синяки. — Что!? Я устал от такой жизни! Это не брак, это — форменный цирк и я не собираюсь терпеть его и дальше! — отпустив, он отошёл к окну, уперевшись руками в рамы по обеим сторонам от себя. — Уходи, ведьмочка! — глухо попросил он, не поворачивая головы.

Осознанная вина накатила волной, перехватывая дыхание.

Хотелось подойти и обнять. Коснуться успокаивающим жестом. Но меньше всего ему нужна моя жалость.

Я. Вот всё, чем он живёт. Всё, чем дышит. И отдать меня в руки другого для него всё равно, что вырвать из груди собственное сердце, обратив его в прах.

Привыкнув воспринимать его чем-то неизменно терпеливым, я ни разу не задумалась о том, что чувствует Ким, отпуская меня. Раз за разом. Подавляя свои порывы и желания.