Говорящие куклы

Кое-как добравшись до своей комнаты, Хекки натянул на кровоточащие ноги длинные чулки и понял, что единственным спасением от всего случившегося могут быть только друзья… И не свободный красавчик Атэ Хон, а те, кому он с ранних лет привык доверять.

Когда сбивчивый поток слов иссяк и Хекки замолчал, в комнате повисло тяжелое молчание. Чтобы прервать его невыносимое давление, Лисенок тихо и робко (совсем как в детстве) спросил:

– Ведь это же ничего такого, да, Зар? Просто узоры на коже, да?.

Но Зар все молчал, и лицо его было застывшей маской. А когда наконец он заговорил, от его голоса, казалось, стены должны покрыться инеем.

– Мне бы хотелось солгать тебе, но это не изменит действительности. Ты получил суровое наказание, и оно гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд. Оковы слуги – старинное проклятье, его накладывают, чтобы лишить человека воли.

– К-как это… лишить? – Хекки выглядел изумленным и по-настоящему испуганным. Он даже не пытался больше пустить слезу.

– А вот так! – гнев, закипавший в глубине Зара, вырвался наружу стремительно и внезапно. С полыхающими глазами, Белый Змей сгреб Хекки за ворот и сорвал с места. Он так сильно тряхнул мальчишку, что тот дернулся, будто сломанная кукла, и в ужасе уставился на старшего. – Вот так, глупый осел! Думал, тебе вечно будут сходить с рук твои бесстыжие выходки? Неужели ты всерьез решил, будто являешься тут кем-то особенным?! Юное дарование? Так ты привык про себя слышать и думать? Ты просто сопливый маленький плут! Посмотри на Шена! Посмотри на него! Ты знаешь, как он стирает свои ноги на репетициях? Как отдает танцу свои душу и тело?! Он – действительно заслуживает похвал и чести! А ты… ты по заслугам получил свое наказание!

Не сдержавшись, Зар добавил несколько слов, которым могла бы позавидовать даже речная торговка.

– Глупец! – воскликнул Зар, еще сильнее тряхнув младшего. – Сколько раз я говорил тебе – остановись! Сколько?! – Он в отчаянии отбросил Хекки обратно на кровать и резко отвернулся. – А теперь я уже ничего не смогу сделать…

И вышел вон, так и не объяснив, что значили слова про утрату воли.

Шен-Ри с горечью посмотрел на оставшуюся неприкрытой дверь. А потом – на испуганного, растерянного, сжавшегося в комок Хекки.